В витринном стекле как в зеркале отражалась вся улица. Шкуратов хотел было отойти, но задержался, с интересом разглядывая отражения снующих по улице прохожих, проезжающих извозчиков. Неожиданно его внимание привлек высокий мужчина с саквояжем, в наброшенном на плечи кожаном пальто – жарко, зачем ему пальто?

Рядом с мужчиной шагал мальчишка, показавшийся странно знакомым, – светловолосый, худенький, лет восьми-девяти. Они подошли к магазину Кудина. Мужчина огляделся по сторонам и толкнул дверь, потянул мальчишку за собой.

"Бандит!" – словно ожгла догадка. Да какая догадка, сходятся все приметы, о которых рассказывал Федор, – усы, кожаное пальто, защитная кепка. Значит, этот был тогда у больницы?

А вдруг ошибка? Мало ли какие бывают совпадения! И почему он, если знает об арестах или гибели других членов банды, так открыто и спокойно ходит по городу? От великой наглости? Но вдруг действительно не он?

Гена бочком, по-крабьи, дошел до подворотни. Еще ничего не успев сказать, понял по глазам Головина, по его враз напрягшемуся лицу, что и тот увидел в одетом в кожаное пальто человеке одного из разыскиваемых бандитов.

– Дуй в аптеку, она тут, через два дома. Там телефон должен быть. Позвони Козлову, пусть еще людей пришлют… – вытирая скомканным платком потное лицо, сказал Шкуратов. – Да еще скажи, – остановил он уже метнувшегося к выходу из подворотни Головина, – что, если они отсюда пойдут куда, мы отправимся за ними и будем через постовых или по телефону сообщать о маршруте.

Сергей убежал. Гена достал наган, проверил его, прокрутив барабан, пристроил оружие поудобнее, чтобы можно было сразу выхватить.

Но сегодня стрелять он не будет. Не будет, и все! Живьем, только живьем…

При виде вошедшего в магазин Сергуни пенсне у Ивана Федотовича Алдошина, стоявшего рядом с продавцом за прилавком, соскочило с носа и закачалось на шнурке, зацепленном за ухо. На человека в наброшенном на плечи кожаном пальто, вошедшего вместе с мальчиком, старший приказчик не обратил особого внимания. Мальчишка! Каков наглец, опять здесь, тварь поганая. И не побоялся снова заявиться в магазин!

– Ага… – злорадно потирая руки, Алдошин быстро вышел из-за прилавка и направился к Сергуне. – Опять пожаловал?!

Но дорогу ему преградил высокий мужчина в кожаном пальто.

– Пошли в контору, там переговорим, – он слегка подтолкнул Ивана Федотовича к двери во внутренние помещения.

– А, собственно… – вскинулся было Алдошин.

– Иди, иди… – нахально продолжал теснить его Антоний. – Там поговорим.

Пятясь, растерявшийся от неожиданности Алдошин сделал шаг назад, другой. Мужчина, держа за руку мальчишку, прошел за ним, плотно прикрыв за собой дверь. Поставил на стол тяжелый саквояж.

– Доставай деньги, товар есть! – приказным тоном обратился Антоний к ничего не понимающему, напуганному Ивану Федотовичу. – А ты посиди пока, – кивнул он Сергуне на знакомый сундук в углу.

– Какой товар? – вздел на нос пенсне приказчик.

– Золото…

– Уходите, уходите… – испуганно замахал руками Алдошин. – Мы не принимаем.

– Раньше принимал, а теперь нет? – шагнул к нему Антоний, угрожающе понизил голос. – Ты же процент за риск брал! Я тебе сегодня сорок процентов от цены дам за твой риск, понял? Ставь весы, живо!

– Господи… – обессиленно опустился на стул Иван Федотович. – А ну как милиция, вдруг еще следят? Хозяина нашего арестовали…

– Дурак, потому и арестовали. Да не тяни время, быстро, нам надо разойтись, – затормошил его бандит. – Малец мой, со мной он пришел, не стесняйся, давай быстренько – и полиняли… Ну?!

Антоний открыл свой саквояж и стал доставать золотую церковную утварь, небрежно сваливая ее в кучу на столе. Глядя на золото, Иван Федотович решился.

Причитая и бросая косые взгляды на Сергуню, он достал весы, дрожащими от нервного напряжения и страха руками начал ставить гирьки, положив на другую чашку весов часть принесенного золота.

– Примерно кинь… – велел Антоний, – а серебро валом отдам.

Слюнявя пальцы, приказчик начал считать деньги. Бандит протянул длинную руку, выхватил всю пачку.

– Я тебе больше оставил! Цыц, крыса торговая! – прикрикнул он на хотевшего было возразить Алдошина. – Второй выход есть? Веди!