Он бил меня. Я уходил из дома. Нашел себе новых друзей. Родители перестали обращать друг на друга внимание, просто существуя рядом. Но я стал нежеланным человеком в их доме. — Еще один кадр. Том, ночующий на скамейке, зябко кутаясь в толстовку.

Наша семья не развалилась. Они просто делают вид, что их нет друг для друга. Отец предпочёл делать то, что считал нужным. Он никогда не останавливался. С некоторого возраста его стала глодать мысль о безбедной старости, и вот тогда он съехал с катушек. Стал думать только о деньгах… Втянул меня в свои аферы. — Новое видение. По спине Билла бежали мурашки от каждой новой жуткой вспышки.

Когда я понял, что дальше так продолжаться не может, и попытался вмешаться, он просто убрал меня со своего пути. — Салатовые стены. Металлический поднос, на котором лежали разноцветные таблетки. Чья-то рука заталкивает их прямо в рот, разжимая стиснутые зубы. Мигающие ртутные лампы. Сорочка в горошек по типу больничной и странный смех где-то в самой глубине памяти.

Психиатрическая клиника, — с ужасом догадался Билл.

Да. Просто потому, что он никогда не понимал меня. Ну… И вдобавок, я собирался сдать его властям. Он все это обставил так, как будто я во всем виноват.

Кернер быстро открыл глаза.

— Том, не надо больше вспоминать. Прости, я… не хотел, чтобы ты снова туда возвращался. Извини, — он немного содрогался. Это было так жутко и дико — подслушивать чьи-то потаенные кошмары.

Билл поспешно потянулся и обхватил плечи парня, который сидел перед ним. Ему захотелось отдать ему хоть немного своей теплоты, чтобы Том знал, что он не один.

Все в порядке. Со временем я научился говорить себе, что та семья, которая дана тебе от Бога, может быть абсолютно чужой, и это нормально.

Билл молчал. Том ответил на его объятия, скрестив руки за спиной парня, который прижимался к нему. Они некоторое время просто сидели в темноте в абсолютном молчании.

Это ужасно, Том. Но ты такой не один. Моя семья тоже никогда не уделяла мне столько внимания, сколько я бы хотел получить. И в итоге… Ты знаешь, что в итоге. Моя история — всего лишь облегченная версия твоей…

Том погладил его по ровной спине.

Я рад, что встретил тебя, Билл. Не устану тебе это повторять, — его губы коснулись плеча брюнета. — Я еще раз прошу прощения, что доставил тебе неприятности. Я хотел этого меньше всего. Ты веришь мне?

Билл задумчиво ворошил пальцами его тугие косички.

Верю. Я могу читать твои мысли. Они искренние…

Я правда хочу, чтобы ты был моим другом.

Билл задумался, прежде, чем дать свой ответ.

Другом. И только? Я думал, что до этого ты прилагал все усилия, чтобы сманить меня с пути истинного. Изволь теперь взять на себя всю ответственность за то, что сделал меня таким!

Том обнял его еще крепче.

Я на это надеюсь. Но какая бы кошка между нами не пробежала… Просто знай, я не хочу причинить тебе зла.

Билл отодвинулся от него. Не настолько сильно, чтобы потерять физический контакт. Достаточно, чтобы видеть карие глаза, поблескивающие в темноте.

Просто больше не обманывай меня. Ложь — это самое худшее, на чем можно строить отношения.

Я знаю. И еще, я хочу, чтобы ты знал. Я никогда не врал Фиби, Гарри и Грегу. Они всегда были моими друзьями. Я не подставлял их…

Билл кивнул. Он верил, хотя и сам не знал, почему. Наверное, теперь стало проще понимать того, кто читался, как открытая книга, ведь Том действительно был хорошим парнем. Возможно, немного запутавшимся в себе и в жизни, зато очень напоминавшим Кернеру его самого.

Ночь мягко касалась их своими крыльями, пока они просто смотрели друг другу в глаза и привыкали к мысли, что они в этом мире были не одиноки. Том не хотел выпускать парня из своих объятий, а тот не спешил вырываться. Каким бы неправильным не был поступок Альфредо, в глубине души Билл был признателен за то, что он открыл ему глаза на правду.

Если до этого сомнения насчет подлинности чувств и оставались в душе, то прямо сейчас они исчезали, уступая место теплоте и уверенности.

— Поцелуй меня? — тихо попросил Том.

Кернер исполнил его просьбу. У них еще была масса самых разных неразрешенных сомнений, но они положили достойное начало пониманию самих себя. И хотя было трудно решить, куда они оба направлялись, к ним обоим вдруг каким-то образом пришло осознание, что они были на верном пути.

I don’t know where you’re going

But do you got room for one more troubled soul?

I don’t know where I’m going

But I don’t think I’m coming home and I said

I’ll check in tomorrow if I don’t wake up dead