— Что значит «почти все»?

— Несколько страниц вырвано. Но, я думаю, тебе хватит, чтобы повторить их курс. И ещё. Ни одна душа не должна знать, куда и зачем мы идём.

Я кивнул и молча вышел, обдумывая слова капитана. Сложная предстояла работёнка.

В кают-компании мы теперь ютились вшестером. Новым боцманом выбрали одного из матросов, Маккормика. Шотландец постоянно пил и сквернословил, но морское дело знал хорошо.

Пленный капитан жил рядом с нами, и на корабле его свобода почти ничем не ограничивалась. Ему запретили подходить к пороху и оружейной комнате, в остальном его времяпровождение не отличалось от моего. Николас точно так же прогуливался по палубе, вглядывался в горизонт и изредка фехтовал со мной на шпагах. Голландец, казалось, даже не помышлял о побеге, а наоборот, старался установить со всеми добрые отношения.

Вечером мы как раз собрались поужинать, когда Николас предложил нам сыграть в карты. Голландец достал из кармана потёртую колоду и добродушно улыбнулся. Очевидно, ему, как и мне, наскучило безделье.

— На что играем? — Маккормик угрём выскользнул из гамака и сел за стол. Из-за ужасного шотландского акцента его трудно было понять, но все уже привыкли.

— На интерес, конечно.

— Ищи дурака в другом месте, — фыркнул новый боцман и вышёл.

— Я пас, — отозвался Уолш.

Остальные офицеры промолчали.

— Я бы предпочёл шахматы, — сказал я.

Николас разочарованно убрал карты в карман.

— Может, в шашки? Смотрите: ножом здесь расчертим доску. А из пуль шашки сделаем.

Я только усмехнулся в бороду.

— Может, на какой-нибудь интерес?

— Нет, Николас, в другой раз.

— Тогда могу ли я предложить вам пофехтовать? — спросил голландец.

— С удовольствием составлю вам компанию, — улыбнулся я.

Мы взяли шпаги, поднялись на бак и отсалютовали друг другу. Матросы освободили нам место, предпочитая наблюдать издалека.

— En garde! — воскликнул я, принимая классическую фехтовальную стойку.

— Нет, мистер Картер. Сегодня мне бы хотелось подраться по-настоящему.

Я рассмеялся.

— Минхер, вы же не хотите сегодня умереть здесь, после всего пережитого. Дома вас ждут жена и сын.

— Я бы хотел выучить некоторые ваши приёмы. Для реального боя.

— Не забывайте, Николас, вы пленник.

— Я дал слово чести, что не буду сбегать или как-то вредить кораблю или команде, — вспыхнул он.

— В любом случае, нас неправильно поймут, — заявил я. — En garde!

Мы, наконец, скрестили шпаги. Как противник он мне в подмётки не годился, но это всё же лучше, чем сражаться с собственной тенью. Николас прогрессировал с каждым днём, несмотря на почтенный возраст и отсутствие хорошей подготовки. Капитан патрульного судна больше был моряком, чем солдатом.

Клинки мелькали с быстротой, неуловимой человеческим глазом, но я уже давно отучился смотреть на клинки. Я оценивал соперника по позе, положению рук, ног, корпуса, я предугадывал его действия, и всякий раз шпаги сталкивались, издавая мелодичный звон, звучащий для меня как песня. Солёный вечерний бриз дул мне в спину, и я специально встал так, чтобы заходящее солнце светило мне в лицо. Можно сказать, я поддавался этому низенькому лысому человеку, который покорил меня своей жизнерадостностью и умением встречать неприятности в лицо.

Я ушёл в глухую оборону, дав сопернику возможность попрактиковаться в различных видах атаки. Изредка я контратаковал, когда Николас подходил чересчур близко или пытался прижать меня к фальшборту, но, в основном, я держал его на расстоянии и отражал довольно посредственные удары.

— Вы хороший человек, мистер Картер, — внезапно произнёс он. Солнце за спиной делало его похожим на чёрный силуэт.

— Сильное заявление, — рассмеялся я. — Вы что, забыли моё прозвище?

Янсен попытался рубануть меня по ногам, но я лихо перепрыгнул шпагу и ударил её по гарде. Клинок вылетел из руки голландца и покатился по палубе.

— Кровавый Эд. Звучит достаточно грозно, но в жизни вы совсем не такой.

— Не будь вы пленником — я бы зарубил вас на месте за эти слова, — сказал я.

— До чего же хорошо быть пленником! — рассмеялся он, и я невольно улыбнулся.

Николас снова поднял шпагу и, словно росчерком пера, показал, что готов биться дальше.

— В чём ваш секрет? — спросил я, один за одним нанося размашистые удары сверху вниз.

Голландец заметно побледнел.

— Вы клянётесь хранить его в тайне? — спросил он в ответ, изящными движениями уходя от кончика моей шпаги и переходя в контратаку.

— Да, конечно, — легкомысленно ответил я.

— Похоже, на всём корабле я могу довериться только вам, мистер Картер.

Николас широким круговым движением отвёл мою шпагу в сторону, и его клинок разящей молнией устремился мне прямо в лицо. Я едва-едва успел отскочить.

— На самом деле, у меня нет никаких накоплений. Только долги.

Я опешил.

— Туше, мистер Картер, — произнёс он. Острие шпаги упёрлось мне в кадык.

По моим расчётам, мы подошли уже совсем близко к берегам Флориды. Мы прошли пролив Юкатан, обогнули Кубу и на всех парусах мчались к самому крупному поселению архипелага Флорида-Киз.