— Выбери офицеров! Господи, как же всё сложно, — вздохнул француз и вышел, хлопнув дверью.

Я в последний раз тщетно проверил бутылки, выругался и пошёл вслед за ним.

— Всех наверх! — рявкнул я во всю мощь своих лёгких, за что поплатился.

Резкий прилив тошноты поднял всё, что я выпил за последние сутки, и я быстро с этим расстался, выблевав всё за борт.

Матросы высыпали на палубу, и я пьяным взором оглядел присутствующих.

— Нужно выбрать чёртовых офицеров! Старпом, квартирмейстер, врач! — крикнул я.

Пираты стали предлагать кандидатов, перекрикивая друг друга, отчего я снова чуть не блеванул. Голова болела так, будто в череп засыпали тлеющих угольков, а каждый крик раздувал эти угли всё сильней и сильней.

Я поднял руку, и все постепенно затихли.

— Кто за то, чтоб назначить Джеффри Смоллвуда старшим помощником? — спросил я.

Джефф был одним из новичков, толковым парнем, отслужившим на британском военном флоте почти восемь лет.

Большая половина подняли руки, и новоявленный офицер вышел ко мне.

— Ты сам-то согласен? — спросил я.

Джеффри тряхнул чёрными кудрями. Я расценил это как знак согласия.

— Решено! Теперь квартирмейстер! Кто умеет считать? — произнёс я.

Несколько человек вышли вперёд. Я спросил у них по несколько простых примеров из арифметики, затем попросил пересчитать песо в шиллинги, а затем шиллинги в риалы и обратно. Все задания сумел выполнить только один — Кристоф Дюран, сын священника из Марселя.

— Никто не возражает? — спросил я, показывая на него.

Никто не возражал.

— Теперь врач, — вздохнул я.

Пираты снова стали предлагать кандидатов, и на этот раз нам повезло, на корабле оказался коновал с барбадосской плантации — Обадайя Дэвис. Лечить людей ему раньше не приходилось, но опыт есть опыт, а лошадей лечить даже сложнее. Его выбрали единогласно.

— Занимайте кают-компанию, джентльмены. Отчаливаем в восемь склянок, — произнёс я и снова скрылся в каюте.

Тортугу покинули в четыре часа дня, как только сменилась вахта. В паруса дул попутный ветер, и фрегат нёсся вперёд, да так, что мне приходилось его сдерживать, словно нетерпеливого жеребца. На море поднимались высокие волны, и многие из новичков расстались с обедом.

Под надзором старого боцмана они постигали хитрую морскую науку — учились вязать узлы, сплетать канаты, отличать шкот от браса, а лисель от марселя.

Я лично стоял за штурвалом, командуя «Немезидой» и добиваясь максимально чёткой и слаженной работы. Очень часто именно от выучки команды зависела жизнь, а не от параметров корабля или каких-то случайностей. Именно человек управляет кораблём, а не наоборот.

Когда мы отошли подальше от берегов, я устроил учения для канониров. Каждый матрос должен был один раз выстрелить из пушки по плывущему бочонку. Конечно, чтобы сделать из новобранца настоящего морского волка — требуется куча времени, но сейчас времени не было.

Стреляли на скорость, а особо нерадивых или медлительных боцман подгонял ударом трости. Откатить, закинуть мешочек с порохом, закатить ядро, затолкать пыж, навести на цель, выстрелить, вычистить тлеющие остатки пыжа и пороха, чтоб, не дай Бог, не взорвалась пушка, повторить всё с самого начала. И всё это на время. В бою этому учиться некогда, поэтому учились сейчас.

У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже, но в целом, все могли в случае необходимости выстрелить в сторону врага.

«Немезида» и «Мститель» обогнули Эспаньолу и вышли в Наветренный пролив, между Кубой и Эспаньолой, а затем повернули на юго-запад, чтоб обойти Кубу с юга, подальше от рифов и мелководий. Так выходило дольше, но безопаснее. Не придётся идти мимо Гаваны и её патрулей. С другой стороны, придётся идти мимо Сантьяго.

Фрегат и барк шли друг за другом, выстроившись в линию. Небо затянуло серыми облаками, спустился небольшой дождь, и парус на левом траверзе заметили не сразу.

— Подойдём поближе к нему, — приказал я, сигналы передали «Мстителю».

Эскадра синхронно повернула на юг, а я достал подзорную трубу и направил на крохотное белое пятнышко.

Это был небольшой двухмачтовый шлюп под флагом нейтральной Португалии. Я одним движением сложил трубу, убрал в футляр, и повернулся к команде.

— Хотите повеселиться, парни!? — спросил я, широко улыбаясь.

Пираты заорали от возбуждения, и я обнажил шпагу, направляя её на португальский шлюп.

— За работу, чёрт возьми! — крикнул я.

Все начали работать с удвоенным старанием, на фрегате подняли все паруса, добавив скорости, пушки расчехлили и подготовили к стрельбе. На шлюпе против фрегата шансов нет, но, возможно, придётся напугать их пушками.