— Но ты считаешь, что это глупо? — не отставал племянник.

— Я считаю, что это невообразимое что-то, — отвечала она.

Очень медленно Джилиан брела по набережной, очень внимательно наступая только на границы плит; нервы слегка успокаивал шелест плаща, который она нарочно волокла по земле. Весь пикник пошел насмарку — дождь, нудные старухи, усталые, несносные дети, волны такие, что купаться нельзя, мамина нераспорядительность. Она и не подозревала, что ей будет так не хватать Роберта на этой ежегодной вылазке, если б не энергия тети Клер, страшно даже подумать, какой бы чудовищный конфуз мог из всего этого получиться. В конце концов она стала подхихикивать колкостям, которые отпускала в сторону тетка. Это больше всего ее и бесило; ну ладно — Роберт попался на дешевую удочку теткиных чар, но она-то хороша — предала маму; и к грузу раздражения и скуки прибавлялся еще и тяжкий гнет вины. Развозили старух и детей по домам, а на нее все больше накатывало унылое, жуткое настроение, как не бывало с детства, и жалость к себе заслоняла весь мир и хотелось доказывать, что и она имеет же право наконец взбунтоваться, и пусть не рассчитывают на ее вечное примерное послушание и безотказность. Она нарочно отстала от мамы с теткой, как бы во избежание трений, но в глубине души смутно надеялась, что они обратят внимание на ее демонстрацию. Вот эгоист, думала она про Роберта, подвел в последнюю минуту; всем известно, что пикник — тоска зеленая, но мама так это любит, и бывает это раз в году, и раньше они даже ухитрялись на пикнике веселиться. Да и мама чересчур уж легко приняла дезертирство Роберта.

— Ничего, Джилиан с удовольствием возьмет на себя целиком обязанности няньки.

И эта тетя Клер:

— Мэри, душечка, может, и правда это занятие не совсем подходящее для молодого человека, председателя У. К.[20]. У. К. — ведь ты так говорил, да, Роберт?

Как будто семнадцать и двадцать — уж такая огромная разница!

— Джилиан, — подозвала Мэри, — надо спешить, детка. Раз мы хотим слушать пьесу, придется поторопиться с ужином.

Плащ у Джилиан оказался совершенно истрепан.

— Детка! Твой плащ! — ахнула Мэри. Джилиан на это и внимания не обратила. — Миссис Труфит говорит, Хонимэну сегодня грейпфруты привезли. Ты любишь грейпфруты, Клер?

— Обожаю, — ответила та.

— И Джилиан любит, правда, детка?

— Какая кому разница, что я люблю? — взвилась она.

— Джилиан, что с тобой? — Мэри совершенно опешила, а Джилиан, не дослушав, уже бежала к дому. — Что случилось? — кричала вдогонку мать.

Клер положила руку ей на плечо.

— День был утомительный, Мэри, — сказала она.

— Ничего не пойму. Просто не узнаю Джилиан. О господи! Неужели пикник не удался?

— Все прошло хорошо, — утешала сестра. — Пойми, миленький, у Джилиан неизбежны такие срывы, у нее натянуты нервы, это трудный возраст для девушки — она еще ни то ни се. — И глядя в глаза ошеломленной Мэри: — Давай-ка я с ней сама потолкую.

Когда Клер зашла на кухню, Джилиан собирала посуду для ужина с грохотом, который возвестил бы о ее гневе и слепому.

— Спасибо, я в помощи не нуждаюсь, — крикнула она.

— А я и не собираюсь помогать, — сказала Клер.

— Тогда не мешай, пожалуйста. Хватит с меня!

— Джилиан, детка, ну что за мелодрамы? — сказала тетка. — В том-то и ужас этой вашей самоотверженности. Ты же сама во всем виновата. Ты куда умней и способней Роберта, но сочла за благо спокойно смотреть, как мама его портит, и притом считаешь себя непонятой жертвой.

— Что-то не заметно, чтоб ты осуждала эгоиста Роберта, — сказала племянница.

— Детка, если я и проводила больше времени с твоим братом, так ведь это потому, что я не дура и не стану лезть к тому, кому я не нужна. И вдобавок, видишь ли, я предпочитаю общество живых людей, которые знают, чего они хотят.

Она подошла к девочке, положила ей на плечо руку.

— У тебя есть все, детка, — ум, внешность, чувство юмора, но вместо того чтобы этим воспользоваться, ты избрала роль бессловесной преданной домашней собаки и наводишь тоску на всех, в том числе и на себя.

Натянутые нервы не выдержали, Джилиан разразилась слезами, она отчаянно прижималась к тете Клер.

— Это несправедливо, — сказала она, — несправедливо.

— Ну, конечно же, — сказала Клер, — так хуже и тебе, и Роберту, и маме. И довольно тебе стелиться им под ноги.

Она увлекла Джилиан на табуретку, села рядышком, обхватила ее за талию.

— Сейчас мы с тобой все обдумаем, да? Давай-ка мы разработаем план…

Одно за другим Мэри аккуратно укладывала платья Клер в чемодан, а та лежала на кровати. Совсем как в старые времена, когда она собирала Клер в гости к Чадли или к адмиралу Кемпу, в Клифтон. Она прямо не знала, как она будет теперь без сестры, Роберт и Джилиан, оказывается, ужасно трудные, а Клер во всем так хорошо разобралась, все сразу поняла, когда она, родная мать, вообще ни о чем не догадывалась.

— Ах, если б тебе не надо было ехать, — сказала она. — Ты так помогла детям. Конечно, от этих вечных ссор радости мало. Буквально не понимаю, что на них нашло, но ты, наверно, права, это давно началось, просто я не замечала.

— Милая моя, — улыбнулась Клер, — тебе ли с твоим характером все это расхлебывать? Знаешь, юность вообще эгоистична, им только дай возможность — замучат своими проблемами.

— Наверно, я их переоценивала, — сказала Мэри с тоской. — Я так не хотела им мешать.