– Ммм...
– промычал-простонал Маньяк и открыл один глаз.
– Скил?

– Ты как?

– Дерь...мо...во...
– медленно, почти по слогам промычал парень.

– Глотни живчика, - протянул я фляжку.
– Полегчает.

Маньяк со стоном сел, взял фляжку, отхлебнул, поморщился.

– Где это мы?

– Походу, в казарме снабжения - я жил в похожей комнате, пока там работал.
– Я внимательней оглядел комнату, в которой мы находились. Да нет, не просто похожей, а именно в этой, вон и барашки на кране примечательные - разные, и тот, что с горячей водой, странный какой-то, как будто самодельный, и каракули на стенке шкафа ножом вырезанные те же, только сам шкаф на другом месте стоит, дверь подпирает, но это уже, видимо, нашими стараниями. Вот, кстати, насчёт этих каракуль - никогда не мог понять, зачем люди этим занимаются, от школьников, которые вырезают или выдавливают шариковыми ручками на столешницах своих парт свои инициалы или какую-нибудь сакральную информацию вроде «Сидоров - козёл», а то и просто бессмертное слово из трёх букв, до взрослых людей, ну, по крайней мере не детей уже, занимающихся тем же самым, только с краской и стенами, да ещё и пишут они частенько где-нибудь на выезде, на природе, например, на какой-нибудь скале, подчас ещё и с риском для жизни - туда ведь ещё и влезть надо. И нахрена столько усилий?! Не понимаю.

– Интересно, как мы сюда попали?
– Маньяк, продолжая сидеть на столе, сдавил ладонями виски.
– Слушай, Скил, а ты что последнее из вчерашнего вечера помнишь?

– Ну, как мы в баре дрались с мужиками какими-то, а потом ещё обрывок, где мы на улице стояли и думали где мы и как сюда попали.

– Мдя, а я только драку помню... Хорошо, однако, мы вчера погудели!

– Это да! Надо к Меломану идти сдаваться - как бы он на нас не осерчал. Слазь со стола, «главное блюдо», помоги шкаф отодвинуть.

Вдвоём мы справились-таки со шкафом, оказавшимся на удивление тяжёлым (а может, похмелье давало о себе знать) - один я, наверное, не справился бы, - и спустились по пустым коридорам в холл казармы снабженцев, обитатели которой, похоже, разошлись по своим делам и не стали выселять двух незаконно вселившихся жильцов. Я подозревал, что с выходом из казармы у нас будут проблемы, местные обитатели вполне вправе потребовать у нас какой-нибудь компенсации - нас ведь сюда явно никто не звал, сами припёрлись, но встретившийся нам в холле вахтер лишь проводил нас недобрым и явно испуганным взглядом, не сказав ни слова, а мужики, чинившие дверь в кабинет Марты, на нас вообще внимания не обратили.

Бар встретил нас негромкой музыкой и звуками ремонтных работ - и здесь пара мужиков вставляли новую дверь и ещё пара возились со стеллажами за барной стойкой. Больше никаких разрушений, свидетельствующих о вчерашних «боевых действиях», заметно не было - столы и стулья на месте, всё чисто и прибрано. Меломан, следивший за ходом работ с кружкой кофе в руке, при нашем появлении только молча усмехнулся.

– Меломан, мы тут это...
– мы, понурившись и сделав виноватые лица, подсели к нему за столик.
– Ну мы не хотели, оно так вышло... само как-то...

– Идите в баню!
– отмахнулся от нас хозяин бара.

– Ну... в общем, сколько мы тебе должны за всё это?

– Да ничего вы мне не должны, - снова отмахнулся от нас Меломан, но потом, секунду подумав, решил пояснить.
– Вы же вовремя ушли, а должны теперь мне те, кто этого сделать не догадался, да и драку, со слов бармена, не вы начали. И персонал получил стресс-тест на профпригодность, который они с треском провалили, охранники, по крайней мере. Да и дверь эту, - кивок в сторону дверного проёма, - давно пара было сменить, скрипела постоянно, каждую неделю смазывать приходилось, а эта, говорят, не будет, и открываться, специально для тебя, Скил, она будет в обе стороны!

– Эм... а почему для меня?

– Ну, говорят, ты вчера в дверь ткнулся, а она открывалась внутрь... Ага! Там об этом даже написано было! И когда у тебя не получилось открыть её наружу, ты с криком «замуровали, демоны!» вышиб её вместе с окосячкой!

– Блин...
– мне стало стыдно и смешно одновременно.

– Вообще, всё это даже полезно, для рекламы заведения, - продолжал Меломан.
– Главное, чтоб не часто. Так что смотрите, в этом месяце мой бар и моих охранников больше не ломать!

– Да мы что... да мы не хотели, мы же говорили...
– поспешили мы уверить Меломана в своих мирных намерениях.

– Ага, а я вам, кстати, тоже говорил «идите в баню». С утра топится, вам оно сейчас как раз самое то.

***

Какое замечательное все же изобретение - баня! И квас тоже замечательное изобретение, и Меломан мужик замечательный. Мы с Маньяком сделали заход в парилку, облились пока только прохладной водой - температуру воды стоит понижать постепенно, от захода к заходу, и буквально растеклись по широким деревянным лавкам, выстроившимся вдоль стены предбанника, попивая кислый, хорошо настоянный квас и чувствуя, как тело отпускает похмельная ломота. И было это тоже замечательно!

– Меломан, всё же, офигенный мужик!
– сказал Маньяк.
– И толк в похмелье знает.

– Бесспорно, - подтвердил я.
– Только вот интересно, за что нам такая милость?

– В смысле?

– Ну, мы ему кабак разнесли, ну не только мы, конечно, но свою лепту внесли, причём немалую, вполне мог бы с нас взыскать.

– Мог бы, - кивнул Маньяк и замолчал, продолжай мол.

– И баньку вот велел истопить, причём тут нас только двое, а могло бы и двадцать быть - размеры бани позволяют и с похмелья сегодня, я так думаю, не мы одни страдаем.