Иммануил рассмеялся, получив доказательство вопиющей ревности малознакомого, по сути, юноши. Но он был так очарователен в своем раздражении, великий князь Павел Дмитриевич.

– Вы слишком красивы, князь. Поневоле поверишь всему, что о вас болтают, - заметил Павел, оглядываясь на своего вороного коня.

– А вы слишком горячи, дон Паоло, чтобы я воспринимал ваши претензии всерьез, - отозвался Иммануил, тем не менее, показательно снимая с пальца массивное украшение.

Выразительное лицо Павла озарилось довольной улыбкой.

– Мне кажется, что ваш огонь просто слишком хорошо скрыт от посторонних глаз, дон Мануэль.

Иммануил и Павел вернулись в тенистую аллею с такими отстраненными лицами, что никто не решился на расспросы. Впрочем, компанию занимал князь Мика Рукавицын с невесть откуда взявшейся гитарой. Князь неловкими пальцами пытался воспроизвести модный романс, терзая инструмент и уши окружающих неверно взятыми аккордами.

Появившемуся великому князю тут же протянули многострадальную гитару. Кирилл и Сергей с мольбой в хитрых глазах посмотрели на Иммануила.

– Вы поете, князь? – вежливо осведомился Павел, поймав взгляды кузенов.

– У князя слава Орфея, - с неожиданным воодушевлением пробасил Мика, прилаживая огромные ноги под маленькой скамеечкой, и сконфузился, когда вся компания с удивлением уставилась на «поклонника».

Польщенный Иммануил не заставил себя упрашивать. К тому же, он желал блеснуть своим талантом перед неким темноглазым аристократом - для закрепления эффекта от прогулки в рощице.

С того дня Иммануила часто видели с великим князем Павлом. Они по-прежнему принимали активное участие в великосветских развлечениях, как молодежных, так и общих. Жизнь в Царском Селе никто бы не осмелился назвать скучной. Тем летом надолго установилась солнечная погода, лишь изредка набегали теплые дождички, разукрашивающие небо разноцветными радугами. Прогулки и спектакли на открытом воздухе устраивались ежедневно. Так же шумно и весело отмечались церковные праздники, которые аристократы проводили по-крестьянски, среди ярко одетого народа, с хороводами и деревенскими песнями.

Иммануил и Павел полюбили конные прогулки вдвоем, когда они отпускали поводья, позволяя коням выбирать направление, а сами разговаривали, смеялись, спорили и сплетали воспоминания, привязывая события из жизни одного к происходящему у другого. У юношей оказалось много общего: Павел рос под бережной опекой любящих тетки и дяди, получил хорошее воспитание и образование, но страдал от нехватки материнской ласки и внимания отца. В детстве ему многое было позволено и от этого в мальчике развились гордыня и эгоизм, которые лишь усилились с возрастом - от отличной учебы и удач в изучении военного дела, от успехов в спорте, верного музыкального слуха и понимания мира искусства и литературы. В отличие от нетерпеливого Иммануила, великий князь любил учиться и добиваться результатов именно на сложном для него поприще, находя удовольствие в преодолении самого себя. И если для младшего Бахетова казалось важным произвести на окружающих впечатление, удивить, очаровать и заворожить, то Павел желал, чтобы его – любили.

Юноши общались, почти не позволяя себе большего, лишь иногда пожимали друг другу руки, при прощании касались губами щек и смущались от этого. Но взгляды их говорили громче невысказанных слов.

Иммануил искренне наслаждался ситуацией с Павлом, не гнал события, предпочитая томительно-медленное развитие отношений. Он уже понял, насколько сам увлекся этим благородным юношей, его противоречивым нравом – то скептически-холодным в логических умозаключениях, то порывистым и жарким в спорах. Разницы в летах Иммануил не ощущал – Павел был блестяще образован, начитан, эрудирован. К тому же, он оказался сведущ в сферах, которыми Иммануил не интересовался, и это придавало юному великому князю уверенности в себе. А спорщики они были оба на славу. Иногда останавливали коней посреди намеченного маршрута, и разгорячась, кричали друг на друга, в то время как жеребцы спокойно прядали ушами, терпеливо пережидая ссору. Впрочем, их седоки быстро остывали и мирно продолжали прогулку, смеясь вспыхнувшему конфликту.

Между юношами наладилась бы прекрасная дружба, если б не томительное желание близости, терзающее обоих. Иммануил чувствовал, как приятель восхищен им - Павел так часто останавливал жадные взгляды на губах и глазах, что иногда лишь какие-то секунды отделяли их от совсем не дружеских порывов. Но Павел был совсем неопытен в области отношений между мужчинами и ждал, вопреки своей решимости, первых шагов от более взрослого друга. А Иммануил не торопился. Ему бесконечно импонировала медленная чувственная игра, когда воздух между ними вибрировал от невысказанной страсти, когда простой диалог оборачивался дрожанием губ и блеском глаз, когда короткими ясными ночами Иммануил глушил крики жгучего наслаждения, представляя в прозрачных полуснах друга Павла в самых немыслимых и волнительных положениях.

Лето заканчивалось. Семья Бахетовых вернулась в свое подмосковное имение и с началом осени собиралась в Крым. Стояли тихие сухие деньки, словно природа решила порадоваться перед первыми затяжными дождями. К Иммануилу в гости, сдерживая обещание, приехал великий князь Павел. Осенью он планировал участвовать в военных учениях одного из полков дяди, отца Кирилла и Сергея. Скорая разлука придавала отношениям юношей тихую грусть и страстность. Слова стали сердечнее, пожатия – продолжительнее, а взгляды – откровеннее.

Солнце склонялось к западу, когда Иммануил предложил приятелю прогуляться по вечерней росе. Они пустили коней шагом по скошенному полю, а сами увлеклись размышлениями на модные нынче мистические темы. Закономерно начавшийся спор прервал мелкий дождичек из набежавшей вдруг небольшой тучки. Завидев у края поля большой навес, молодые люди направили лошадей к постройке. Деревянный сенной сарай попался на пути очень кстати. Дождик расходился, а мокнуть ни юношам, ни коням совсем не хотелось.