– До чего дошли, - покачала головой матушка, - ведь Федор Николаевич – добрейшей души человек, набожный, порядочный. Отчего такая ненависть?

– Немногие знают дядю так хорошо, как мы, - отозвалась Натали. – Общее впечатление масс, подогреваемое правительством – государь малодушно проигрывал войну и допустил распри в стране, вовремя не среагировав теми методами, что предлагали министры…

Натали поджала губы и не договорила, но все присутствующие поняли, что хотела сказать великая княгиня – самодержец слушался мужика, ведомого европейскими агентами и фактически своими руками запустил механизм революции.

Уже вечером, играя в детской с маленькой Ириной, переплетая ей косички, Натали делилась с Инес и Иммануилом совсем другими новостями.

– Царевны перенесли корь. Я видела Веру за несколько дней до карантина, она выглядела отчаявшейся и слабой. Мне кажется, эти события могли ее сломать. Впрочем, возможно письмо от моего брата придаст Вере сил, Павлуша как предчувствовал заварушку.

– Есть от него вести? – отстраненно спросил Иммануил, старательно возводя из кубиков дом для кукол. – На турецком фронте неспокойно.

– Да не добрался до фронта, - с досадой ответила Таша.
– Слег с какой-то местной заразой. В госпитале теперь, в Тегеране.

– Это опасно? – моментально среагировала Инна, почувствовав, как напрягся любимый супруг.

Натали вздохнула.

– Уже нет. До отъезда из Петрограда я получила телеграмму, что пошел на поправку. Судя по составленному тексту – не лжет. Павлушу так просто не возьмешь, у него выносливый организм, справится с любым недугом.

Супруги одновременно выдохнули. Великая княгиня посмотрела на них и улыбнулась.

– Я дала знать, что погощу пока у вас, так что все новости будут телеграфироваться в Воронеж. Кстати, у меня есть одно дело.

Натали внезапно смутилась и посмотрела в окно.

– Мне пора оставить вас наедине? – догадался Иммануил.

– Нет, - Таша прищурилась. – Все равно Инес расскажет. Некий кавалер сделал мне предложение, и я его приняла. Мы хотим обвенчаться, но тайно, чтобы никто не знал, без утомительных церемоний и пафоса великосветского. Здесь ведь есть церковь, в этом вашем Вениково?

– Банниково! – одновременно поправили Инна и Иммануил, и весело переглянулись.

Натали отмахнулась.

– Это приблизительно одно и то же.

– Таша, ты невозможна, - с улыбкой попеняла Инес. – Значит, не просто так затеяла дело о разводе. Когда планируешь венчание?

Великая княгиня пожала плечами.

– Как только определюсь, дам знать своему любезному. Он сразу примчится.

Инна в предвкушении потерла ладони.

– Нам точно не хватает маленького праздника. Сначала надо дождаться моих родителей, не отдавать же тебя без благословения! Ты не бродяжка какая-нибудь, а приличная дама.

– Второй раз под венец можно и без реверансов, - начала было Натали, но Инна вдруг замахала руками, как голландская ветряная мельница.

– Ну уж нет! Пасха в этом году ранняя, так что хоть через неделю сыграем свадебку!

Иммануил окинул взглядом выстроенный замок и тихо вышел из детской. Увлеченные интересным разговором Таша и Инес его отсутствия даже не заметили.

Инна в ту ночь в спальне так и не появилась. Супруга заболталась с обретенной подругой и лишь утром, за кофеем, сверкая счастливыми глазами с темными кругами от недосыпа, донесла до Иммануила обширный план действия. Натали уже умчалась в город телеграфировать жениху.

К Пасхе в имение из Петрограда вернулись родители Инны с невеселыми новостями. Столица бурлила. В городе постоянно проходили стачки рабочих. Вокзалы заполонили нищие, резко возросла преступность. По улицам было страшно ходить даже днем. Магазины пугали разбитыми витринами.

Великий князь Михаил Александрович с трудом получил свидание с бывшим государем. Во время встречи в кабинете находился новый министр юстиции Нерецкий - сидел в углу и демонстративно зажимал уши. Троюродные братья говорили о пустяках и общались больше взглядами и жестами. На прощание обнялись. Федор Николаевич изо всех сил старался выглядеть достойно, но великий князь видел, как кузен унижен и расстроен.

Кроме государя и государыни, была арестована ближайшая подруга Софьи Александровны фрейлина Маруся Дубова и несколько особенно рьяных поклонниц Заплатина из благородных. К счастью, знакомых Иммануилу мадам Д. с дочерью в это время не было в Петрограде – они уехали на воды, лечить вернувшиеся после убийства старца припадки Нюрочки. Всем арестованным инкриминировался шпионаж в пользу немцев.

– Бедный Федя, - со слезами на глазах повторяла великая княгиня Катерина Николаевна. – Сложно найти человека, более преданного России! И вот, оказывается, он шпион! Что творится на свете!