Сойдя с поезда, они столкнулись с первой проблемой. Взять телеги для перевоза многочисленного крестьянского скарба было неоткуда. Впрочем, Павел, прихватив с собой зятя Евсея Фомича, мощного и угрюмого мужика, наведался к начальнику станции. В результате нашлась телега и тарантас, в которые загрузили детей и вещи. Оставшиеся тюки и мешки мужики взвалили на свои плечи, отправившись вслед за телегой. Возница оказался родом из Пышты и к концу пути рассказал Евсею Фомичу о положении на деревне. По всему выходило, что встретить новую семью должны бы беспрепятственно, поскольку многие ушли на заработки в город и вновь прибывшим будет где разместиться.

Как обычно в деревнях, все люди оказались друг другу дальними родственниками и собравшиеся у телеги старожилы долго вычисляли, кому и какими родичами приходились приехавшие Моховы. Выбранный народом председатель провел Евсея Фомича к запущенного вида большой избе с обширным двором. Хозяева в прошлом году уехали за лучшей долей в город, да погибли в революционной заварушке. Мужики почесали в затылке, поспорили, погудели, а потом Евсей Фомич объявил, что жилье им подойдет. Семья начала шумно разгружаться и заселяться.

На следующее утро, сердечно попрощавшись с семейством Моховых, Павел и Варенька отправились в город на той же телеге, под нескончаемые разговоры веселого возницы.

Екатеринбург Павел помнил по обрывочным эпизодам. Великий князь был как-то здесь проездом, зимой, заметил лишь большую белокаменную колокольню, собор и чудесное здание Окружного суда в стиле классицизма, с элементами барокко и даже будто бы готики.

Сейчас, с несколькими тяжелыми тюками на плечах, таща под руку утомленную дорогой и испуганную большим городом Вареньку, Павел раздумывал, где остановиться на ночь. Побродив по Арсеньевскому проспекту, он нанял пролетку, извозчик которой показался симпатичным, а лошадь - здоровой и опрятной. Человеку было велено ехать в средней фешенебельности гостиницу. Пегая кобыла бодро порысила по широкому проспекту. Павел примостился на облучке, рядом с извозчиком, который тут же принялся рассказывать городские новости.

Вскоре пролетка остановилась у небольшой гостиницы под вывеской «Нумера братьев Волковых». Павел с сомнением оглянулся на Вареньку.

– А что, товарищ, - помявшись для приличия, поинтересовался извозчик. – Надолго ли прибыть изволили?

Павел не имел намерения скрывать, что собирался обосноваться в этом замечательном городе, найти какую-нибудь работу и пристроить сестру.

Извозчик тут же поделился, что его вдовая тетка сдает две комнаты недалеко от Вознесенской церкви и постояльцы как раз неделю назад съехали, а товарищи приезжие выглядят приличными гражданами и если им будет удобнее на квартире, а не в гостинице… А тетка много за постой не возьмет, ей лишь бы детей малых прокормить…

Павел кивнул, и обрадованный извозчик развернул свою пролетку.

Деревянный неприметный дом в самом начале Вознесенского проспекта Павлу понравился, как и хозяйка – степенная немолодая дама в черном городском платье. Печальные голубые глаза строго взглянули на молодого человека и девицу, привезённых племянником. Павел учтиво поклонился, предъявил паспорта.

– Сестра моя, Вера, - чтобы сразу отмести подозрения, отчитался он перед хозяйкой. – Жить ей отдельно, но за ней уход нужен. Дитя сущее, без присмотра никак.

Вдова Матрёна Степановна внимательно посмотрела на уставшую девушку. Варенька вдруг радостно вскрикнула и с детской непосредственностью бросилась к забредшему в комнату котенку. Женщина кивнула.

– У меня малых двое, сынок и дочка. За вашей сестрицей тоже послежу, если вы уходить будете.

Павел быстро договорился об аренде двух маленьких комнаток и выплатил вперед задаток. Принял предложение об общем столе. Ни Павел, ни Варенька готовить не умели, а столоваться в городе оказалось дороже.

Тем же вечером, в небольшом садике на заднем дворе, Матрёна Степановна поставила самовар и угостила новых постояльцев пирогом, щедро приправляя рассказами о важных событиях города. По ее сведениям, семья бывшего государя была заключена в особняке инженера Игнатьева, который специально для этого обнесли высоким забором. Охраняли территорию, по выражению вдовы, «важно» - по периметру постоянно находились вооруженные люди, а у небольшой калитки – аж двое часовых. Самого «кровопивца» Матрёна Степановна не видела, да и не любопытствовала, от греха подальше. Вдова нейтрально относилась к власти, поругивала неудобства, но на всякий случай, придерживалась общего мнения относительно «бывших».

За последующую неделю Павел успел ознакомиться с городом, прокатился на трамвае – новом средстве передвижения, был несколько раз остановлен патрулем на предмет выяснения личности и подвизался работать в артели на железнодорожном вокзале, разгружая составы. За свой труд великий князь Павел Дмитриевич Никитин получил мешок гороха, фунт изюму и коробку превосходного, еще «буржуйского» шоколада. Радуясь вознаграждению, Павел благополучно дотащил съестное до дома, сдал квартирной хозяйке и окончательно вырос в ее глазах. Шоколад они тем же вечером съели за общим столом.