– Умойтесь сначала, - сказала мама, смеясь, - только из постели, сразу за стол. Наверно, опять всё перевернули? – мы отвернулись от мамы и побежали в дальний угол сада. Там стояла нужная нам сейчас будочка. А наши постели мама заправит.

Катя успела заскочить в будочку. Мне не обязательно, я могу и за будочку зайти.

Вокруг росли большие кусты чёрной смородины, смородина цвела, кое-где уже появились зелёные гроздья. Я поморщился: скоро опять мама заставит её собирать. Сколько можно! Уже всё заставлено банкам с вареньем, его уже никто не ест, разве что папа сцеживает получившееся черносмородиновое вино…

Смородина у нас крупная, сладкая, но надоевшая. Мы собираем её, потому что папа пригрозил нам, что, если не будем собирать, он вырубит кусты. А в них так замечательно играть в Маугли, и ещё во что-нибудь. Здесь же стоит турник, который Юра с Сашей превратили в качели. Сиденье делано из длинной доски, так что, можно сидеть с двух сторон, напротив друг друга.

Наигравшись с качелями, братья сказали, что сделали их для нас. Потом посадили вьюнки, и они начали обвивать качели, превращая их в уютную беседку.

– Коть, тебе не надо? – вышла Катя из будочки.

– Надо, конечно! – я заскочил в будочку, а Катя осталась ждать снаружи, разглядывая смородиновые кусты. Собирали мы смородину ещё и на продажу, потому что семья у нас немаленькая, и четверо детей ещё школьники.

По этой же причине мы бегали всё лето с Катей в трусиках, маечках, и босиком, чтобы не трепать летом одежду и обувь. Боялись только порезаться, зато стёкла не били. Почти все дети бегали босиком, по всяким неожиданным местам, особенно по свалкам.

Я вышел из будочки, и мы побежали на летнюю кухню. Возле двери был прибит умывальник, мы умылись, балуясь и брызгаясь.

– Когда только вы начнёте за собой убирать, - спросила мама, выходя из дома, - почему я должна за вами заправлять кровати? Прекратите баловаться! Катя что ты с растрёпанными волосами до сих пор? Иди сюда, косички заплетём.

Раньше мы с Катей носили одинаковые причёски, не длинные, но и не короткие, но в последний год Катя решила, что она девочка, и ей нужны косички, как у всех девочек. Я только вздохнул: раньше нас путали, а сейчас даже не всякий видел, что мы близнецы. Так, двойняшки.

Пока мама заплетала сестре косички, я принялся за кашу.

– А Котю надо постричь, - решила мама, посмотрев на меня, - сходите одни в парикмахерскую?

У меня даже кусок застрял во рту. Я хотел отрастить за лето волосы, как большие пацаны.

– Что ты там давишься? Смотри, как зарос! Не будешь стричься, косички заплету!

Катя весело засмеялась, садясь рядом со мной.

– Мама, а где Саша? – спросила она.

– На практике, в школе - ответила мама, - скоро уже придёт. Не то что вы, засони. Сегодня прополете грядку с морковкой.

– У-у-у, - загудели мы.

– Не гудите, маме надо помочь?

– Надо, - сказала Катя, а я подумал, что мама забудет про парикмахерскую.

Когда поели и попили чай, мы, на цыпочках, отправились на огород, пропалывать морковку.

Сели на корточки, напротив друг друга и начали щипать травку.

– Котя, а почему ты не хочешь постригаться? – спросила меня Катя. Я посопел, думая над глупым вопросом. Сама же понимает!

– Катя, ты же сама понимаешь.

– Что большие мальчишки длинные волосы отращивают? Тебе зачем? Тебе очень пойдёт коротенькая стрижка с чубчиком, и не жарко. Будь бы я мальчишкой, сделала бы себе такую!

– Ну и делала бы! – сердито сказал я, - Опять близнецами бы стали. А то уже совсем непохожи…

– Ну тебя, Костя, я же девочка, ты что, тоже хочешь быть девочкой?!

– Ты что? – удивился я, даже бросив щипать травку.

– Длинные волосы отпускаешь, косички будешь заплетать…

– А! Тебя мама подговорила! – понял я.

– И ничего не подговаривала, - ответила Катя, не поднимая глаз от грядки.

– Ну, если родная сестра меня предаёт, придётся идти! – шумно вздохнул я.

– И ничего не предаю! – обиделась сестра, - Коть, так тебе и правда, лучше будет, не вру!

– Катя! Котя! – закричали с дороги, которая проходила по склону сопки, за нашим забором.

– Что? – встал я, загораживаясь от солнца ладошкой.

– На пляж пойдёте? – спрашивали нас мальчики, наши одноклассники, Саша и Витя. Витя нёс туго накачанную автомобильную камеру. Одеты они были так же, как и мы, в чёрные трусики, и белые маечки.

– Если мама отпустит! Видишь, нам надо грядку прополоть!