К моменту, когда солнце скрылось за западными пиками, деревья были срублены, очищены и крепко связаны в раму, к которой крепились веревки, опущенные в отверстие. Кериан намеревалась спуститься сама, но ее офицеры и слышать не хотели об этом. Никто не сомневался, что она была готова сделать все, что может потребовать от своих воинов, но Глантон напомнил ей, что она не может позволить себе роскошь подвергаться такому риску. Как генерала армии Беседующего, ее жизнь была слишком ценной, чтобы рисковать без необходимости.

Наконец, было решено, что Глантон спустится в отверстие. К ужасу Фаваронаса, его назначили сопровождать Глантона.

«Я? Почему я?» — спросил архивариус, с лицом, бледным даже в свете костра.

Кериан ответила: «Ты — ученый. Внизу может оказаться что-то тебе знакомое».

Эта формулировка была явно неудачной. Фаваронас побледнел еще сильнее при словах «внизу может оказаться». В итоге, Кериан отстегнула свой собственный меч и закрепила ножны у него на поясе. «Если увидишь каких-либо призраков, дай им отведать стали. Если они из плоти и крови, то почувствуют ее». — Она улыбнулась. — «А если они не из плоти и крови, то не смогут причинить тебе вред».

Он не выглядел убежденным.

К ручкам небольшого круглого щита, который должен был служить платформой, привязали пару прочных веревок. Глантон с Фаваронасом взобрались на нее, крепко держась за веревки. Сопровождаемых взглядами всего отряда, их опустили в отверстие. Оно было лишь немногим шире щита, на котором они стояли.

Когда их ноги погрузились в черноту проема, Фаваронас произнес: «Скажи мне еще раз, зачем мы это делаем?»

«Чтобы найти ключи к исчезновению наших товарищей», — решительно ответил Глантон. — «И чтобы выполнить приказ Беседующего узнать все, что можем, об этой долине. Разве тебе не любопытно?»

«Больше нет».

Их головы скрылись под поверхностью. Они вошли в отделанную камнем квадратную шахту. Воздух быстро становился холоднее. Всего лишь в двух с половиной метрах под землей, их дыхание превратилось в белый пар.

«Все в порядке?» — позвала Львица, ее голос слышался откуда-то очень далеко.

«Мы могли бы зажечь свет!» — сказал Фаваронас, повышая голос.

Глантон заверил его, что факелы будут сброшены вниз, после того как они достигнут дна.

«Кажется немного запоздалым».

«Нет смысла возвещать о нашем прибытии».

«Возвещать? Возвещать кому?» — Голос Фаваронаса сорвался на визг.

Их щит-сиденье, слегка царапавший стены шахты, вышел в открытое пространство. Они несколько раз качнулись взад-вперед и затем стукнулись о твердую почву.

«Отойди», — сказал Глантон. Поднеся ладони ко рту, он крикнул: «Факел!»

Пылающий факел с треском полетел в шахту. Там, где он отскакивал от стен, на них сыпался дождь искр. Фаваронас взвизгнул и отскочил, но Глантон ловко поймал одной рукой падающий факел. За ним последовал второй. Фаваронас и не пытался повторить поступок воина; второй факел ударился о землю и погас.

Пол по щиколотки был в плотной белой дымке. Она была холодной и влажной, но не похоже, чтобы причиняла им вред. Глантон поднял второй факел, зажег его от своего и протянул архивариусу.

«Милостивые предки», — выдохнул Фаваронас, держа высоко факел. — «Что это за место?»

Впереди и позади них тянулся туннель, строго на северо-запад и юго-восток. Потолок слегка изгибался аркой, и был достаточно высоким, чтобы оба эльфа могли стоять прямо. Возглас благоговейного ужаса Фаваронаса был вызван стенами прохода.

Стены туннеля были покрыты, от пола до потолка, наиболее прекрасной из когда-либо виденных эльфом росписей. Она изображала ландшафт, в таких мельчайших деталях и реалистичных цветах, что они почти ждали, что деревья сейчас закачаются под ветром, почти ощущали запах цветов, и практически слышали плеск извивающейся на пейзаже серебристой реки. Потолок был ясно голубым, с легкими белыми облаками. Кто изобразил такую прекрасную перспективу? И почему похоронил под землей?

Глантон потянулся коснуться стены, но Фаваронас перехватил его руку.

«Нет», — прошептал он. — «Не притрагивайся ни к чему!» Глантон кивнул, мрачно соглашаясь.

Они медленно пошли по туннелю, густой туман колыхался от движения их ног. Подол мантии Фаваронаса потемнел от влаги. На ботинках Глантона заблестела роса.

Пока они восторгались раскрывающимся произведением искусства, Глантон обратил внимание на странность. Не было изображений живых существ. Пейзаж был прекрасным и разнообразным, но не содержал ни людей, ни животных.

«Как и долина наверху», — сказал Фаваронас. Он нахмурился, уставившись на стену справа. — «Это выглядит немного знакомым».