Эти ворота среди горожан были известны под именем «Наковальня Малис», потому что красная драконица немало врагов раздробила об их прочную железную решетку. Когда прибыли стражники Сахим-Хана, сторожка ворот казалась незащищенной, но как только они нарушили строй, чтобы открыть ее, сверху посыпались камни и бревна, бросаемые засевшими внутри кхурцами. По каждой из сторон зубчатой стены был направлен отряд, чтобы в унисон штурмовать ворота и запереть нападавших в ловушке. К сожалению, фанатики оказались вооружены не только обломками кирпичей; они продемонстрировали мечи и копья, и в узком пространстве парапета стражникам Сахима пришлось вести настоящий бой. Вскоре земля вокруг сторожки оказалась усеяна телами. На большинстве из них были гебы кочевников, но и хватало облаченных в пластинчатые доспехи королевской стражи хана.

Хенгриф остановил свою лошадь на некотором расстоянии, чтобы понаблюдать за непредвиденным сражением. Его люди почтительно замерли позади него. Какое-то время молчавшие, вскоре телохранители начали комментировать ход боя и выкрикивать советы перехитренным стражникам.

«Бейте их по ногам! Гражданских это пугает — не давайте им сбежать!»

«Посмотрите на их щиты, болтающиеся на запястьях точно букетик цветов в руках леди. Поднимите щиты, вы, пастухи! Берегитесь остриев копий!»

«Держу пари, вам бы не помешала сейчас пара десятков лучников, верно?»

«Заткнитесь», — прорычал Хенгриф, и телохранители умолкли, едва качая головами, глядя на шоу.

Внизу стражники пробились через хилую баррикаду вокруг ворот. Перемахнув через наполненные обломками кирпичей корзины, они быстро спустили торганцев на землю. В считанные часы остальные восемь ворот также были очищены от «мятежников».

Хенгриф увел своих людей обратно в город задолго до этого. Рыцарю было чем еще заняться грядущей ночью.

Гитантас выгнул спину, потянувшись. Он прятался в углу обвалившейся стены на месте когда-то прекрасной виллы. Он полдня наблюдал за разрушенным домом сквозь щель в стене. Он начал чувствовать себя как на задании кендера.

Снова переодетый в человека, он прятался в винных лавках и дешевых гостиницах, ища подсказки о местонахождении неуловимого мага Фитеруса. Он не узнал ничего стоящего внимания, пока не подслушал, как торговец жалуется своим товарищам на полученный им специфический заказ.

«Я торговец домашней птицей», — громко декламировал торговец, — «а не охотник. Кто заказывает дюжину живых голубей? Никто не ест таких нечистых птиц!»

Коллеги немилосердно высмеивали его. Очевидно, он не в первый раз получал такой заказ и не в первый раз жаловался на него.

«Тогда почему ты не отказался?» — язвительно заметил один из его коллег.

«Из-за денег!» — вставил другой.

За столом раздался хохот, к которому присоединился и торговец птицей. Деньги и в самом деле были хорошие, достаточно хорошие, чтобы побудить его не только достать презренных голубей, но и доставить их в разрушенный северный район города. Он остановился здесь, чтобы подкрепиться, прежде чем отважиться отправиться в то проклятое место. Его товарищи согласились, что Харбола служила домом для привидений — а то и того хуже.

Здесь в разговор мягко встрял Гитантас. Представившись дельфонцем на мели, он предложил доставить голубей. Торговец цыплятами был рад сбагрить это поручение кому-нибудь другому. Он заплатил Гитантасу две серебряные монеты — оскорбительная плата, которую эльф принял с раболепной признательностью — а затем дал ему указания и предупредил.

«Помни, оставь клетки снаружи стены старого сада. Не приближайся к дому».

«Зачем столько суеты? Это же развалины, верно?»

«Просто сделай так, если тебе дорога жизнь!»

Гитантас учел предупреждение. Он поместил птиц в клетках, где ему было велено, а затем занял позицию в одном из разрушенных флигелей, чтобы посмотреть, кто заберет их. Он был уверен, что это будет Фитерус. Развалины особняка были отличным местом для мага-ренегата. И Гитантасу доводилось слышать отвратительные истории о темных магических ритуалах, включающих принесение в жертву животных, например, голубей.

Местность постепенно поднималась от позиции Гитантаса к самой вилле. На закате тени разрослись, словно темное море, поглощая сперва сад, а затем обветшалый дом. Нагревавшиеся весь день камни отдавали ночью свое тепло, так что у Гитантаса было уютное местечко для наблюдения за корзины с голубями. На самом деле, чересчур уютное. После стольких часов бездействия он начал кивать.

Шуршание щебенки выдернул его из сна. Сжав эфес меча, он посмотрел сквозь трещину в стене. Корзина из прутьев была там, где он ее оставил, ее птичье содержимое спало.

Он снова услышал небольшой поток потревоженной кладки. Кто-то передвигался по развалинам. Низкое хриплое рычание проникло в его убежище, а затем послышался слегка высокий голос, сиплый от старости.

«В чем дело, Талон? Незваные гости?»

Голос раздался позади него, слева от входной двери виллы, в разоренном саду. Со всей возможной скрытностью, наследственной и приобретенной тренировками, Гитантас привстал из своего согнутого положения и заглянул через низкую стену. Фитерус находился от него не далее, чем в десяти метрах. Он стоял в профиль, в тяжелой мантии с капюшоном, наброшенной на сутулые плечи. Одна рука с длинными пальцами держала тонкий сверкающий поводок. На другом конце поводка находился ходячий кошмар.