– Впрочем, так даже лучше, – продолжала Юлия и наполнила свою тарелку. – Если бы мы все знали заранее, жить стало бы ужасно скучно.

– Я не согласен с тобой, – возразил Йон, не сводя глаз с Черепа. – Если бы лично я знал все заранее, то многого в своей жизни постарался бы избежать. Я бы целенаправленно стремился к тебе. – «Какого черта парни так нагло ухмыляются?» – Эй, мы что, знакомы с вами? Что вы пялите на нее глаза? – грубо крикнул он и демонстративно обнял Юлию за плечи.

– Слушай, Йон, брось, – сказала она.

Череп ухмыльнулся:

– С каких это пор запрещено смотреть на похотливых бабенок, если они сидят перед носом?

Йон вскочил, его бокал опрокинулся, красное вино выплеснулось на белый пуловер Юлии и разлилось по столу.

– Заткнись-ка, ты!

– Почему? Разве она не похотливая? Что ты возникаешь, приятель? – Череп откинулся на спинку стула, криво усмехнулся и скрестил руки на груди. Его молодые дружки загоготали.

Юлия посыпала солью пуловер.

– Перестань, – равнодушно сказала она. – Просто не обращай на них внимания.

Йон вцепился пальцами в край стола.

– Я уже сказал, заткните поганые пасти! – Он произнес это излишне громко, несколько посетителей оглянулось. Но ему было уже наплевать, он не собирался спускать такую наглость.

– Ладно-ладно. Она больше для нас не существует, – насмешливо проговорил Череп. – Пускай даже мы случайно взглянем на нее: все равно мы ее не видим, идет? Мы глядим на стену. Только на стену. – Он повернулся к дружкам и пошевелил руками, словно гладил округлые формы. – Типа, похотливая стенка, а?

На долю секунды ухмыляющаяся физиономия расплылась перед глазами Йона, но тут же он увидел ее перед собой с преувеличенной резкостью и отчетливостью, словно в лучах прожектора. Он разжал пальцы, отпустил край стола, прыгнул, выставив кулак вперед, целясь бритому между глаз, так, чтобы у него осталась метка на память. Такая, которую он так быстро не забудет.

– Немножко расшалился сегодня, а?

Голос донесся до Йона словно сквозь ватную стену, ужасная боль пронзила правое предплечье. Оба парня зажали его в тиски, один из них заломил его руку так, что Йон едва не закричал.

– Посадите его на место, – спокойным тоном приказал Череп.

Подручные вдавили Йона в его стул, рядом Юлия вытаскивала купюру из сумочки. Йон избегал глядеть ей в лицо. Хозяин крикнул из-за прилавка:

– Эй, все в норме?

– Я хочу расплатиться, – сообщила Юлия.

К макаронам они даже не притронулись.

Лишь на улице она снова заговорила с ним; ее лицо побелело от гнева.

– Как можно вести себя так по-идиотски? Неужели ты не заметил, как это неприятно для меня?

Он резко ответил ей, потирая болевшее плечо:

– Слушай-ка, я сделал это ради тебя. Этот бритый таракан тебя оскорбил. С тех пор, как мы вошли в зал, он постоянно отпускал непристойные замечания в твой адрес.

– Ах, Боже мой, – фыркнула она, – подумаешь, таракан меня задел! В таких случаях разумней просто не реагировать на гадости. Всех идиотов все равно не одолеешь.

Йон еще ни разу не видел ее такой злой. Она шла рядом с ним неровной походкой и сердито пнула валявшуюся на тротуаре пластиковую бутылку; та выкатилась на мостовую.

– Ведь это асоциальные типы, подлые твари, – с гневом заявил он. Его самолюбию был нанесен чувствительный удар – на глазах у Юлии он вел себя как безмозглый болван, тюфяк; не сумел даже толком защититься. Чувство было для него новым и крайне неприятным. – Во всяком случае, я не позволил, чтобы о тебе публично говорили гадости. До чего мы докатимся, если каждый мерзавец будет безнаказанно распускать свой грязный язык?

Юлия резко остановилась.

– Мы докатимся до того, что я теперь зайду куда-нибудь поесть спагетти. Но только без тебя. Ясно? Пока. – Она махнула проезжавшему такси, перебежала через улицу и, прежде чем Йон успел ее удержать, скрылась в машине.

Скрипнув зубами, он вернулся к своему автомобилю. Он решил ехать на Шеферштрассе и ждать Юлию там; ведь когда-нибудь она все-таки вернется домой. Возможно, ему даже не стоит принимать всерьез ее заявление, что она хочет поесть где-нибудь одна. Возможно, она поехала прямо к себе. Если он поторопится, то прибудет туда раньше нее. Они немножко поговорят, лягут спать, и все опять станет хорошо. Весь день он радовался и предвкушал, что будет лежать вместе с ней в постели, ласкать ее нежную кожу, ведь прошла уже почти неделя, как он в последний раз делал это.