– Первая настоящая статья, – просияла Клэри. – Я с тобой, – она схватила сумку и фотоаппарат.

Они спустились на парковку и прибыли к зданию суда уже через пятнадцать минут. Собралось порядочное количество корреспондентов и журналистов, которые стояли за решётчатыми ограждениями перед уже поставленной кафедрой.

– Знаешь, ты записывай, а я буду фотографировать его с разных ракурсов, так что пройдусь, – Клэри двинулась в сторону.

Выступление началось на пять минут позже назначенного времени. Конгрессмен делал заявление на счёт закона, который должен был вступить в силу уже через несколько месяцев. Закон о легализации однополых браков.

– Легализация однополых браков – ещё один шаг к разрушению традиционных гендерных ролей, которые всегда существовали и существуют, – гремел его голос. – Задумайтесь о будущих поколениях. Для гармоничного воспитания необходимы родители обоих полов. В противном случае, у детей появится сдвиг в мировоззрении в одну из сторон.

Алек холодел от каждого слова, сказанного этим человеком, ведь оно касалось его непосредственно. Он считал таких, как Алек, чем-то ненормальным и был явно настроен против всех сексуальных меньшинств. Слушать выступление было, мягко говоря, неприятно, но это работа. Поэтому Алек ловил каждое слово и делал пометки в блокноте.

– Это было ужасно. Ты как? – спросила Клэри, когда они уже вернулись в машину Алека.

– Нормально, – он покосился на девушку. – Как ты догадалась?

Клэри только пожала плечами. Они вернулись в издание.

Весь день Алек корпел над статьей, пытаясь оставаться равнодушным к тому, что пишет, чтобы не выдать собственные эмоции. Пытался оставаться профессионалом. К вечеру готовая статья уже лежала на столе редактора.

– Новый выпуск через два дня. Так что, думаю, её мы опубликуем, если написано хорошо, – пообещал Джо.

Это выступление, видимо, сильно подействовало на Алека, потому что остаток дня все его мысли были заняты воспоминаниями о признании родителям в своей ориентации. Он вспомнил, как сложно было ему собрать всю силу воли в кулак. И как сложно было им свыкнуться с новостью. Не было криков. Только непонимание в глазах. Впрочем, было это четыре года назад. И сейчас Алек гордился тем, что родители приняли его таким, какой он есть.

***

– Алек, тебя вызывают на ковёр, – усмехнулся Джо, едва Лайтвуд пересёк порог издания следующим утром. – Магнус ждёт.

Парень тяжело вздохнул и направился в кабинет начальника.

– Здравствуйте, – протиснул он голову в проём. – Вызывали?

– Проходи, Александр, – Бейн разговаривал по телефону на повышенных тонах. Его лицо покраснело от гнева, волосы растрепались от того, как сильно он тряс головой, когда повышал голос. Он с силой бросил трубку на стол, глубоко вздохнул и перевёл взгляд на Лайтвуда. – Теперь поговорим о тебе, – сказал он более ровным тоном.

– Что не так? – Алек, честно, испугался. Он не видел такого Магнуса, и это приводило его в ступор.

– Твоя статья, – Магнус бросил перед ним файл с листами бумаги. – А это статья Моргана, – кинул ещё один файл. – Прочти, что он написал.

Алек пробежал глазами по строкам, особо не вникая в суть.

– Так значит, Моргана тоже отправили на выступление. Зачем? – угрюмо посмотрел он прямо в глаза Бейна.

– Страховка, Александр, – пояснил Магнус, откидываясь в кресле. – Мы всегда так поступаем с новенькими. Но дело в другом. Твоя статья слишком сухая. Чистые факты, которые ты неумолимо сыпешь в лицо читателям. Никакого стиля я не увидел. Ничего именно от тебя.

– А вы хотели, чтобы я там открыто выразил своё мнение? – возмутился Алек.

– Не в открытой манере, но… – начал Магнус, но Алек его перебил:

– Я написал её так, чтобы не сорваться и не наляпать оскорбления в сторону этого человека, который думает, что имеет право осуждать людей за то, кем они являются.

Зрачки глаз Бейна расширились от удивления. Улыбка едва коснулась губ.

– Приятно слышать такое, Александр, – он широко улыбнулся и, поднявшись, подошёл к брюнету вплотную, опёрся руками на подлокотники кресла, в котором сидел Алек, и заглянул в его глаза. – Вот те эмоции, которые я должен увидеть в твоей статье.

Лайтвуд мгновенно залился краской и облизнул пересохшие губы.

– Опасная провокация, голубые глазки, – горячо прошептал Магнус и, сглотнув, вернулся на свое место. – Можешь идти.

Алек кивнул и практически вылетел из кабинета. Тело дрожало от невыносимой близости, от ощущения на лице дыхания Магнуса, от его возбуждающего шёпота, от сводившего с ума запаха.

– Алек, ты в порядке? – послышался взволнованный голос Натали. Он до сих пор подпирал дверь кабинета и тяжело дышал.