Когда мы нашли ваш мир, впервые открыв к вам портал – люди напали. Вторглись в наши земли и начали убивать нас, не проявляя к нам и единой капли милосердия. Нам пришлось бежать в ваш мир. Жить с вами в распрях и заставлять вас уходить на наши земли. Даже когда мы начали привыкать к вашему яркому миру – вы не остановились. Вы напали вновь, и нам пришлось сделать ужасную ошибку – разрушить портал.

С разрушением портала появился Горизонт – кольцо негативной энергии, выравнивающий в себе Арканную силу обеих миров, сливая их воедино. Горизонт этот медленно пожирает наши миры, пока мы, медленно отступая назад с каждым прошедшим годом, продолжаем закрываться друг от друга. И если люди не перестанут нападать на нас и не позволят нам забрать наш мир обратно – Горизонт просто-напросто сплющит наши миры в один крохотный шарик, на котором не будет ни нас, ни людей».

***

Из истории Анку я мало что уловил, но сама суть истории этой была мне вполне понятна. Мы – Люди – напали первыми. И до сих пор мы нападаем на беззащитный род, не жалея сил. Вот только… один вопрос оставался без ответа:

– «А как вам удаётся обороняться от атак людей, если вы не сражаетесь с нами?»

«Я не могу ответить тебе на этот вопрос честно, юный Иорфей», - ответил мне Анку, оглядывая слушателей: – «Но многие говорили мне, что ваши осадные орудия не переходят через Горизонт. Потому люди, после нескольких часов бессмысленной осады, уходят обратно».

Некоторые Даемоны-слушатели пытались добавить к его словам детали возможные, но старания их превращались в неразбериху, в которой невозможно было услышать и единого слова. Как быстро это неразбериха появилась, так скоро она и исчезла. Онка даже не успела ударить кулаком по столу, закрыв глаза свои расстроенно.

«Ты видел просторы Горизонта, верно, юный Иорфей? Белизну безграничную…» - Старейшина Онка обращалась ко мне с осторожностью, аккуратно коснувшись моей руки. Не знаю я, к чему вёл вопрос этот, но я знал точно, что во снах своих я видел безграничную белизну. Ответил я кивком лёгким, и услышал просьбу странную, ускользнувшую с её губ:

– «Анку, дорогой мой… Могу ли я… уединиться с юным Иорфеем?»

Просьба это не особо тревожила меня, но многие Даемоны-слушатели сильно удивились и восхитились подобными словами. Они значили… что-то иное для них. Даже Анку, почёсывая седину на своей голове, хорошенько задумался над этим вопросом.

«Ты уверена?» - спросил он со всей серьёзностью, получив в ответ лёгкий кивок. Онка улыбалась, и на её сером лице я мог заметить… красноватые оттенки. Румянец ли это? Онка… испытывает стеснение? Стыд? Странным казались эмоции её. И улыбнулся Анку ей, приказав строго: - «Юный Иорфей все ещё слаб, моя дорогая Онка. Будь с ним как можно ласковее и аккуратнее».

Испытывать я начал скрытое стеснение к Старейшине Онка, ибо она уводила меня за собой… по странным причинам. И причины эти были неизвестны мне. Онка уводила меня прочь от Тёмного дома, аккуратно держа меня за руку. На лице её была видна улыбка тёплая, и лицо её медленно теряло серый оттенок от вида моего.

Недолгим был путь наш. Онка завела меня в уютный дом и попросила меня устроиться в нем так, как желаю я… Но зачем? Есть ли в этом акте дружелюбия и гостеприимства некий смысл? Только я коснулся мягкой скамьи руками – Онка, без стыда и страха на лице, решила снять с себя свои одеяния. Пугали меня эти внезапные действия. Пугала меня широкая и приятная улыбка на её лице… И сильнее всего я боялся узреть её натуральную красоту глазами своими грешными, закрыв глаза свои рукой и опустив голову.

«Не бойся, юный Иорфей. Я позвала тебя сюда не по этому», - не понимал я, что она подразумевала под словами этими. Чего я не должен пугаться? Что сделает она со мною? Заставила она меня открыть глаза, приподнимая голову мою руками нежными.

Одета была Онка, но одеяния её были более… открытыми. Не скрывали они ни живота, ни плеч, ни ног стройных. Это лишь сильнее смущало меня, ибо предо мною стояла взрослая женщина, и не боялась она показываться в одеждах подобных!

Вскоре Онка встала рядом со мной на колени, наблюдая за моим стеснением и стыдом с улыбкой и смехом приятным. Шептала мне голосом мягким:

– «Я хотела уединиться с тобой по другим причинам, юный Иорфей. Знаешь ли ты, почему мы молчим? Не говорим тебе о том, что тебе суждено знать?»

Странным казались мне эти вопросы, и я лишь сильнее желал узнать ответ на них. Может в сокрытой тайне есть некий грех, о котором я не должен знать… Поэтому они и скрывают подобную истину от меня? Разгадывая эту тайну я не заметил, как Онка приблизилась ко мне. Коснулась моей щеки своею… Тёрлась об мой рог своим… Держала меня в руках своих нежных, не давая мне дёрнуться. Не понимал я подобных жестов и действий, но от близости подобной я лишь сильнее покрывался красками. Страхом и стыдом неописуемым. Укрывал ими душу свою, впадая в лёгкую дрожь.

«Побудь со мной в одной постели, Иорфей», - этой просьбы я испугался. Вздрогнул от шёпота нежного, перестав дышать от тревоги сильной. И прошептала она вновь, заставляя кожу мою покрываться мурашками: - «Я расскажу тебе обо всём. Каждую тайну тебе раскрою. Только… согласись отдохнуть со мной. Полежать со мной в одной постели».

Это предложение было для меня и интересным, и тревожным. Что может произойти со мной, если я соглашусь? Что скрывает Онка под невинным и милым видом? Других путей я не находил. Склонил я свою голову перед ней, покрываясь стыдом и дрожью. Согласился… принять её пути общения: