«Кто здесь?!» - голос Епископа пугал меня с каждым уходящим мигом. Услышал он шаги мои. Узнал, что кто-то находится в его покоях. И он был не один, ибо слышал я шаги множественные. Мне пришлось бежать сквозь преграды! Выбить дверь плечом своим и сбить Епископа с ног! Проскользнуть сквозь Стражей-Рыцарей и бежать по лестнице вниз!

«Вор! Во-ор!» - кричал Епископ, не щадя горла своего, приказывая своим Сыновьям идти за мной в погоню. Не раз мне преграждали путь на лестнице, но попытки их были тщетны. Ногой пинал я их, заставляя скатываться вниз с лестниц. Продолжал бежать, не сбавляя ходу. Священнослужители пытались ранить меня кинжалами своими, а Рыцари и Стражи пытались схватить меня, выставляя инструменты свои наперевес.

Мой путь наружу пытались они перекрыть, закрывая двери. Встали Стражи в ряд, стену образовывая. Выставили свои инструменты, покрывая меня проклятиями. У меня не было времени думать! Единственный предмет использовать я мог, дабы пробиться через этот плотный ряд! Бросил я накидку свою вперёд, закрыв ею лица Стражей! Перепрыгнул я через них, напуганных и ослеплённых, выхватив у одного из них инструмент! И выбежал наружу я, закрывая за собой массивные двери!

С хлопком громким закрылись двери эти, и прижался я к ним спиной, срывая ткань с инструмента украденного. Этим инструментом я и закрыл двери, вставив инструмент между кольцами дверными. Выдержать напор не сможет инструмент этот, но он задержит Стражей на момент короткий. За этот момент я успею спрятаться и добраться до Темницы. И открыл я двери Темницы в нужный миг! Выпустил из них Братьев своих и Сестёр, руку помощи им предлагая! Стражи остановились при виде истерзанных Святых. Братьям и Сёстрам, вернувшимся со своих постов, пришлось слышать крики хриплые, исходящие от Сестёр-мучениц.

«Епископ – отец всех пороков!» - кричали они, показывая раны и шрамы, падая на колени свои от усталости. Окружён я был Стражами и Братьями удивлёнными. Окружён раненными и избитыми Сёстрами. Некуда мне было бежать. Я мог только молить о помощи:

– «Матушка! Мика!» - вскрикнул я в небеса, подняв вверх свою руку. И пала на меня тень чёрная. Укрыла меня и поглотила меня. Напуганы были Братья и Сёстры тенью этой, и, не успев взмахнуть инструментами своими, пролетела тень эта над их головами, словно стрела, из лука выпущенная. Ускользнула в темноту небесную в мгновение ока.

Мы с Матушкой спрятались в тенях ближайших домов. Скрылись от чужих глаз, давая себе момент для отдыха небольшого. Видел я кровь на одеждах моей Матушки. Ранена она была.

«У тебя кровь!» - Сам я был покрыт ссадинами и ранами свежими, но жизнь моей Матушки была для меня важнее собственной. Приложил я руку к ране свежей, что на талии красовалась, но Матушка лишь аккуратно убрала её, улыбаясь и успокаивая меня с теплом и нежностью в голосе:

– «Это лишь царапина, мой хороший. До свадьбы, как говорят люди, заживёт», - обняла и поцеловала меня Матушка. Согрела сердце моё в руках мягких. Осмотрелась по сторонам и принялась двигаться дальше по улицам тёмным, укрывая меня в тени своей и весть добрую разделяя: – «Я оставила твою половинку в доме твоего друга. На кровати оставила. Спит она и видит сны».

Весть эта была более чем приятной. Радость великая играла в сердце моём, ибо целым оказался не только я, но и Матушка моя с Сестрой Элизой. Мне оставалось лишь исполнить свои обещания и уйти. И перед тем, как направиться к нужному дому…

«Матушка… Стой рядом и не мешай мне», - выскользнул я из накидки и покинул Матушку свою на пару мгновений, оставив её наблюдать за мной в удивлении. Знакомое лицо я видел… продающее кресты порочные. Этот старик даже головы своей не поднял при виде моём. Даже не вздрогнул при виде одеяний Ордена. При виде рога моего. Голос мой громом стал! Приказал я старику-мошеннику вновь, повторяя слова старые:

– «Крестами своими убиваешь ты людей невинных! Очерняешь души чистые! Вердикт твой предрешён!»

И усом не вильнул старик. И бровью не повёл от слов моих. Лишь спину свою разогнул. Улыбнулся ехидно, показывая мне крест Святых в руках грязных. И прохрипел он с ухмылкой:

– «Ты, червяк, даже пальцем меня не тронешь. Только Епископу…»

«Не поможет тебе Епископ».
– Прошептал я, с гневом на устах, старику. Незаметно вонзились клыки Закона в тело мошенника, вспоров ему грудь. Переламывая рёбра на пути своём. Разрывая плоть его с сердцем чёрным. И развернулся я к людям шокированным! Забрал кресты порочные из рук мошенника! Бросил их в грязь, сапогом их втаптывая! А из уст моих вышло предупреждение, грому подобное:

– «Снимайте кресты порочные с шей своих! Кресты эти человека убьют! На костёр отводят тех, кто носит их! Предупреждайте своих близких и родных, прохожих и знакомых! Не берите в руки свои порочные знаки!»

Словами подобными удивил я крестьян. Увидел я, как снимают они свои кресты, роняя их из рук. И потом только, пару шагов в сторону сделав – скрылся в тенях я. Укрылся под накидкой Матушки Мики, в руки ей отдаваясь. Более ничего не остановит меня. Ничего более не навредит невинным людям.

Знакомой дорогой шёл я. Шёл к домам крестьянским с Матушкой моей, укрываясь её накидкой. Свет в домах этих горел тускло, приглашая внутрь. Но только в один дом приглашён я был… и дом этот не был пустым. Вышел я вперёд, к двери заветной, оставив Матушку свою позади. Постучался я в двери эти и открыл их, заглянув внутрь. Знакомые лица… с удивлением разглядывали меня. Не успела мать-крестьянка узнать друга в лице моём, как пал я на колено перед ней. Пал перед ней и взмолил тихим гласом:

– «Простите меня за вторжение очередное. Желаю я помощи от рук ваших», - с радостью в глазах своих и с улыбкой широкой слушала меня Мать-крестьянка, прижимая к себе своих сыновей. С головой опущенной я молил о помощи их, ощущая касание рук на голове и плечах своих: