– Вы не очень-то торопились, - заметил Брэшен, когда я снова вошел в каюту. Я заметил, что Клеф присоединился к нам. Он не сидел за столом, а сгорбился на низком табурете в углу, с кружкой ликера в руках. Взгляд, которым он меня окинул, не был дружеским. Я тоже не чувствовал особого дружелюбия. Несомненно, он видел, как я разговаривал с Парагоном и пришел рассказать Брэшену.

– Я остановился, чтобы поговорить с Парагоном, - признался я.

Брэшен сжал челюсти, и Альтия выпрямилась, как будто собиралась наброситься на меня. Я предостерегающе поднял руку.

– Он подтвердил свою сделку с Янтарь. И упомянул, что у него и других драконов могут быть свои причины, чтобы помочь в наших поисках.
– Я посмотрел на Янтарь.
– Я хотел бы знать, что происходит. И я хотел бы знать, как ты получила Серебро, когда Рейн и Мальта отказали в твоей просьбе.

Альтия была слегка шокирована. Брэшен притих.

– Я не украла его, - сказала она тихим голосом. Я ждал. Она вздохнула.
– Оно было предоставлено мне, в частном порядке, тем, кто знал, что это может вызвать большие проблемы, если другие люди узнают об этом. Я бы предпочла не раскрывать личность того, кто это был.
– Она смущенно поджала губы.

– Как будто нам не все равно, - саркастически проворчала Альтия.
– Покажите нам ваше «доказательство», что ваш ребенок жив. Что вы не уничтожили наши жизни впустую.

Было очевидно, что любое сочувствие, которое она когда-либо испытывала к нам, было сожжено. Я едва мог обвинить ее, но все же я почувствовала нарастающую ярость, услышав, как она так говорит о Пчелке.

Я аккуратно положил дневник на стол и сел, обхватив руками обе его стороны. Никто не должен касаться его, кроме меня. Я заставил свой голос звучать ровным тоном и обратился к Янтарь.

– Что именно ты хотела, чтобы я прочитал из дневника?

Думаю, она знала, насколько я был близок к иррациональной ярости. Я зависел от ее милости, милости этих незнакомых людей и их ненадежного корабля, и они требовали, чтобы я «доказывал» им, что мой ребенок был достаточно особенным, чтобы заслужить спасения от людей, которые наслаждались пытками. Если бы у реки был какой-то «берег», я бы сразу же потребовал высадить меня и ушел ото всех.

– Пожалуйста, прочитай сон, в котором двуглавый человек дает тебе пузырек с чернилами, чтобы ты выпил их. И ты стряхиваешь куски дерева и становишься двумя драконами. Я думаю, что этот будет наиболее понятен, для всех присутствующих.

Я затих на мгновение. Неоднократно я обвинял Шута в том, что он «интерпретирует» прогнозы своих снов задним числом, приспосабливая их к тому, что на самом деле произошло. Но это, по крайней мере, показалось мне предельно ясным. Я просмотрел дневник снов Пчелки, пока не нашел его. На мгновение я задержал взгляд на созданной ей иллюстрации. Рука в перчатках держала небольшой стеклянный пузырек. На заднем плане я тянулся к нему с нетерпением. В глазах, которые она мне дала, были синие вспышки. Она подкрасила «чернила» внутри флакона желтым и серым цветами. Это было не серебро, но я понял, что это должно было быть именно оно. Медленно я прочитал ее слова вслух, а затем перевернул книгу и предложил иллюстрации Альтии и Брэшену. Альтия нахмурилась, а Брэшен откинулся назад и скрестил руки на груди.

– Откуда мы знаем, что вы не написали это вчера вечером?
– потребовал Брэшен.

Это был глупый вопрос, и он это знал. Но я ответил:

– Один из нас слепой, поэтому не умеет писать или рисовать. И если вы меня подозреваете, у меня нет никаких кистей и чернил, необходимых для этого, ни таланта для иллюстрации.
– Я осторожно перелистал страницы дневника Пчелки.
– И есть много страниц сновидений и иллюстраций, которые следуют за этим.

Он знал это. Он просто не хотел признавать, что Пчелка предвидела, как леди Янтарь дала жизнь живому кораблю с моим лицом с помощью пузырька с серебром, чтобы он мог стать не одним, а двумя драконами.

– Но...
– начал он, и Альтия тихо вмешалась:

– Да будет так, Брэшен. Мы оба знаем, что вокруг Янтарь всегда витал особый аромат магии. Боюсь, даже больше.

– Это так, - подтвердила Янтарь. Ее лицо было серьезным, ее голос был торжествующим.

Я не хотел задавать свой вопрос перед незнакомыми людьми, но желание знать съедало меня как зараженная рана.

– Почему ты думаешь, что Пчелка жива?

Ее плечи поднялись и опустились с глубоким выдохом, она снова вздохнула:

– Боюсь, это будет менее очевидно.

– Я жду.

– Во-первых, ее сон, в котором она стала орехом. И второй, в котором она называет себя желудем. Ты помнишь это? Она маленькая, и бросилась в поток. Думаю, она предсказывает прохождение через колонну Скилла.

– Прохождение через что?
– сросил Брэшен.

– Сейчас я разговариваю с Фитцем. Если вы хотите знать, я объясню это позже.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и закрыв лицо.

– Это одно из возможных значений, - признал я с той же долей изящества, что и Трелл.