Этот сон был достоверен, как то, что произошло, и произошло не единожды. И повторится снова и снова. Я не могу остановить то, что уже сделано, но также я знаю, что это случится опять.

Дневник сновидений Пчелки Видящей.

В дверь нашей комнаты постучали ранним утром следующего дня. Я скатился с кровати и встал. Шут даже не вздрогнул. Босиком я неслышно подошел к двери, помедлил, чтобы отбросить волосы с лица, и затем открыл. Снаружи был король Рейн, он откинул назад капюшон своего плаща, вокруг него на пол стекла вода. Лоб блестел от дождя, и капли застряли в редкой бороде. Рейн усмехнулся мне белыми зубами, неуместными на тонком чешуйчатом лице.

– Фитц Чивэл! Хорошие новости, и я хотел сразу же поделиться ими. Прилетела птица с того берега реки. Смоляной прибыл туда.

– Из-за реки? – похмельная головная боль разразилась внезапным бряцаньем в моей голове.

– Из деревни. Барже гораздо проще причалить там, чем на этом берегу, и для капитана Лефтрина лучше разгружаться там и понемногу переправлять груз через реку. У Смоляного полные трюмы: рабочие для фермы, дюжина коз, мешки с зерном. Три дюжины кур. Мы надеемся, козы приживутся лучше, чем овцы. Овцы были бедствием – я думаю, только трое пережили зиму. В этот раз мы будем держать кур в заграждении, – он поднял голову и извинился: – Простите, что разбудил вас так рано, но я думал, вы захотите узнать. Корабль будет нуждаться в очистке перед тем, как будет пригоден для пассажиров. День, может быть, два, в худшем случае три. Но скоро вы сможете отправиться.

– В самом деле, приятные новости, – сказал я ему. – Хотя ваше гостеприимство было замечательным, мы с нетерпением ждем возможности продолжить наш путь.

Он кивнул, разбрызгивая вокруг капельки воды.

– Есть другие, которых я должен уведомить. Простите, мне нужно торопиться.

И он ушел, усеивая каплями коридор. Я попытался представить Дьютифула, передающего такое сообщение гостю. Наблюдая, как он уходит, я почувствовал укол зависти к тому, как непринужденно драконьи торговцы общаются. Возможно, у меня всегда все было шиворот-навыворот. Возможно, то, что я был бастардом, дало мне гораздо больше свободы, чем жизнь в рамках правил, которые связывают принца.

Я закрывал дверь, когда Шут переполз на край кровати.

– Что это было? – спросил он несчастно.

– Король Рейн с новостями. Смоляной пришвартовался на том берегу. Мы отправляемся через день-два.

Он спустил ноги с кровати, сел, а затем, наклонившись вперед, спрятал лицо в руках.

– Ты напоил меня, - пожаловался он.

Я так устал лгать.

– Есть вещи, которые я должен знать. Так или иначе, Шут, тебе нужно было поговорить со мной.

Он медленно, осторожно оторвал голову от рук.

– Я очень сержусь на тебя, – сказал он тихо. – Но я должен был этого от тебя ожидать. – Шут снова спрятал лицо. Его следующие слова были приглушенными: – Спасибо.

Он выбрался из кровати, двигаясь так, будто мозги могут вытечь из черепа, и заговорил голосом Янтарь:

– Тимара просила меня выделить время для визита. Полагаю, ей чрезвычайно любопытно узнать о Серебре на моих руках и том, как оно воздействует на меня. Я думаю сегодня навестить ее. Вызовешь Спарк помочь мне одеться?

– Конечно, – я отметил, что Янтарь не попросила меня проводить ее. Я подумал, что заслужил это.

В тот день, когда дождь ослабел, я рискнул выйти на улицу с Лантом. Мне хотелось увидеть башню с картой. Впервые я увидел ее много лет назад, когда случайно прошел через Скилл-колонну и очутился в Кельсингре. Точные карты, которые дали мне Чейд и Кетриккен, не выжили после медвежьей атаки, так что я надеялся освежить то, что помню, взглянув на карту Элдерлингов. Но мы не успели далеко уйти, как я услышал дикий рев драконов, а затем крики возбужденных людей.

– Что это? – спросил меня Лант и выдохнул: – Нам следует вернуться к остальным.

– Нет. Это приветственные крики. Вернулся дракон, один из тех, которых давно не было, – порыв ветра донес до моих ушей имя. – Тинталья возвращается, - сказал я ему, – и я снова ее увижу.

– Тинталья, - произнес Лант с тихим благоговением. Его глаза были широко распахнуты. – Риддл говорил о ней. Королева-Драконица, пришедшая, чтобы помочь освободить Айсфира, а затем ставшая его самкой. Та самая, которая принудила Айсфира положить голову на домашний очаг в материнском доме королевы Эллианы, чтобы выполнить условие, поставленное Эллианой Дьютифулу.

– Тебе все это известно?

– Фитц, это известно каждому ребенку в Шести Герцогствах. Нед Гладхарт поет ту песню про драконов, в которой одна из строчек: «Синее сапфиров, мерцая подобно золоту». Я должен увидеть ее собственными глазами!

– Я думаю, мы увидим, – прокричал я, потому что дикий хор трубивших драконов заглушал наши голоса. Они поднялись из города в знак приветствия или вызова. Это было удивительное зрелище, в котором в равной степени мешались красота и ужас. Они резвились, как ласточки перед бурей, но эти существа были больше, чем дома. Они мерцали и сверкали на фоне покрытого облаками неба красками, более похожими на драгоценности, чем на живую плоть.