— Почему я злой? — спросил я сквозь сжатые челюсти. Я понимал, что должен сдерживать рвущуюся наружу злость, поэтому сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. И подвинулся так, чтобы смотреть на неё, чтобы смотреть в глубокие зелёные глаза Мэдди.

— Я злюсь от того, что ты оттолкнула меня, из-за того, что меня шокировала новость о твоей беременности. Я вне себя, от того, что ты думаешь, что я не могу любить тебя из-за того, что не могу простить свою семью. И ещё я в ярости от того, что на самом деле послушал тебя и поехал домой, и из-за этого мне стало ещё тяжелее и больнее, — я увидел, что глаза Мэдди расширились, когда я признался ей, что ездил к себе домой, — но, что меня бесит больше всего, что ты собиралась идти на свидание с каким-то парнем, при том что вчера звонила мне, сказав, что любишь и скучаешь по мне, — я пробежал руками по своим волосам и выдохнул, хотя по звуку это больше походило на рык.

— Я действительно до сих пор люблю тебя, — Мэдди больше не шептала. Она дотянулась и взяла меня за руку, а я не возражал. Я так скучал по её прикосновениям и сейчас это успокаивало меня.

Я выводил круги большим пальцем на её ладони, смотря в глаза, в которых были слёзы. Одинокая слеза побежала по щеке Мэдди, и я вытер её лёгким касанием. Я отпустил руку девушки и нежно взял за щеки. Я смотрел на мягкие и полные губы, водя по ним пальцем, и в моём теле появилась соответствующая реакция.

Я сделал глубокий и успокаивающий вдох, и как только моя злость испарилась, сказал:

— Я тоже до сих пор люблю тебя, Мэдди. Я никогда раньше не думал, что полюблю кого-то, но потом появилась ты и я настолько полюбил тебя, что это даже причиняет боль. Никогда раньше не испытывал такого чувства, — я показал на нас обоих, — я никогда до этого не состоял в таких серьёзных отношениях, но это не значит, что я не осознаю свою любовь. Я не должен был тогда уходить, но и ты не должна была меня отталкивать.

Мэдди ещё сильнее заплакала, слёзы полились из её глаз, кажется, смысл моих слов ускользал от неё. Она кивнула в ответ, наконец-то, осознавая мои слова, а я прижал палец к её губам.

— Тише, малыш. Не надо сейчас ничего говорить, — и Мэдди снова кивнула в ответ, а я опять завёл машину, но в этот раз уже выехал с парковки. Слова сейчас, возможно, не нужны, но действия точно докажут ей, насколько сильно я её люблю, и что она моя.

После того как мы зарегистрировались в отеле, то поднялись на лифте на третий этаж в полной тишине. Наши пальцы были переплетены, при этом они создавали невероятной силы энергию, которая, казалось, могла снести на своём пути всё, в том числе и нас, как морская волна. Через несколько мимолетных минут мы растворимся друг в друге; утонем в море наслаждения и удовлетворения, крепко держась при этом друг за друга, будто от этого будут зависеть наши жизни.

Я вставил карту-ключ в замок. И когда появился зелёный огонёк и замок щёлкнул, моё сердце забилось быстрее, а Мэдди ещё сильнее сжала мою руку.

Когда мы, наконец-то, были по ту сторону двери, в нашей комнате, я повернул Мэдди, чтобы её спина была прижата к двери. С невероятной скоростью, я скинул с неё мешковатую зимнюю куртку, а потом и с себя. Когда я стянул с девушки рабочую униформу, во рту тут же всё пересохло от вида идеального тела. Её розовый кружевной лифчик практически не скрывал полную грудь. Ещё бы чуть-чуть и грудь бы выпала из чашек, Мэдди была настолько возбуждённой, что соски уже значительно выпирали из под тонкого кружева.

Теперь, когда мы, наконец-то, прояснили ситуацию «я люблю тебя и ты любишь меня», я готов был действовать. Готов был забрать то, что принадлежало мне.

Я схватил Мэдди за запястье, которое не было в гипсе, и прижал его высоко над её головой к двери. Удерживая девушку на месте, я прочертил линую другой рукой вниз по её телу, ещё сильнее возбуждаясь, видя как она реагировала на мои прикосновения.

— Знаешь, Мэдди, я хотел бы привязать тебя к кровати. Я хотел бы наблюдать за тем как ты извиваешься, но твой гипс помешает моей затее. Поэтому, ты будешь хорошей девочкой и будешь делать то, что я скажу тебе. Ладно? — её зрачки расширились, а пульс застучал быстрее в сжатом запястье. Я положил ладонь Мэдди на грудь, от чего у меня всё внизу невероятно сильно скрутило.

Её соски затвердели ещё сильнее. Я двинул руку от сердца Мэдди и взял девушку за полную грудь. Прижав губы к её телу между грудей, я вдохнул женский запах и сказал:

— Они, — я ещё сильнее сжал грудь Мэдди, — изменились. Стали ещё больше, — я повторил своё действие, отчего она застонала. Девушка резко вдохнула, когда я прикоснулся к её соску сквозь ткань нижнего белья, а мой член затвердел от невероятно сильного желания.

— Тебе нравится, когда я делаю так? — я отпустил её руку, и уже двумя руками касался груди Мэдди, отодвигая в сторону лифчик. Колени девушки подогнулись, и она чуть-чуть съехала по двери.

— Ох, Господи, Рид. Ты же знаешь, что я люблю, когда ты так делаешь. Ты знаешь моё тело лучше, чем я, — её голос превратился в шёпот. Я снова оттянул соски, в этот раз сильнее, и она выдохнула. Удовлетворение граничило с болью. Тело Мэдди немного отпрянуло от меня, — они стали чувствительней, но твои прикосновения это нечто. Пожалуйста, не останавливайся, — Мэдди положила голову мне на плечо, целуя мою шею и вдыхая мой запах.

Её пальцы крепко впились в мою спину, царапая и сминая тонкую трикотажную ткань моей футболки. Мэдди вела руками по спине, подбираясь к шее, и запутываясь в моих волосах. Её пальцы приятно обжигали мою кожу, ещё сильнее распаляя желание.