Он выставлял свежие миски с орешками и кренделями, ставил в ряд стаканы рядом с водопроводным краном. В дальней нише сидел дядя Билли с чашкой кофе и пересчитывал товар; он ждал моего рассказа о встрече.

— Хочешь выпить чего-нибудь холодного, Мо? Там снаружи жарче чем в аду, — широкое, незначительное лицо Чарли просветлело, когда он улыбнулся мне и вытирал руки о белый фартук, который носил на поясе. Он уже наполнил один стакан льдом.

Собственно, я не хотела пить, но выплескивать свою злобу на Чарли тоже самое как орать на щенка. — Кола лайт?

Он украсил ее тремя вишнями, как он уже делал это, когда я была еще ребенком. — Пожалуйста, золотце. Как у тебя дела?

Я пожала плечами. — Как у тебя дела? — медленно приближался вопрос, который мне нравился меньше всего. Я слышала его миллион раз за день. — Очень хорошо. Дядя Билли хотел, чтобы я заглянула, — я кивнула назад.

Черли бросил взгляд на типа в другом конце бара. Он был таким же незаметным как и все остальные, сидел одинокий и тихий. Перед ним рядом со стаканом лежала маленькая книга.

— Хорошо, девочка, — сказал Чарли. — Побеседуем позже.

Я взяла стакан и пошла в заднюю часть помещения. К моему удивлению отец Верити уже был там. — Что ты тоже можешь сделать, — сказал он грубым голосом. — Моя жена и я… мы просто не можем…

Дядя Билли встал и пожал мистеру Грею руку. — Конечно, — сказал он. — Она была прелестной девочкой, и это ужасно, что они не могут больше ничего предпринять. Передай сердечный привет от меня Пэтти и Констанце.

Я остановилась, когда мистер Грей проходил мимо меня в тесном коридоре. — Мо, — начал он, но голос сорвался.

Я ждала, скажет ли он еще что-то, но вместо этого он слегка прикоснулся к моему плечу прежде чем уйти.

Он выглядел удрученным и бледным, как газета, которую оставили на улице под дождем. Я ощущала жгучую боль внутри, когда смотрела на него.

— Присаживайся, Мо, — сказал дядя Билли властным, но дружелюбным голосом. — Живым приходится нести тяжелое бремя, не так ли?

Я вытерла глаза. — Что хотел мистер Грей?

— Мира, — ответил он через некоторое время. — А на это потребуется много времени. Теперь о том, как прошел твой допрос?

— Я не смогла никого узнать, — я отпила глоток из стакана. — Мне показалось, что это довольно бесполезно. Ковальски задавал кучу вопросов и проигнорировал мои ответы.

— Я думаю, он спрашивал обо мне.

— Да. Но Эльза присекла это.

— Я убежден в этом, — сказал он с довольной ухмылкой.

— Это выглядит так, как будто им безразлично, кто убил Верити, — я не хотела говорить, но это вырвалось у меня.

Он беспечно махнул рукой. — Эльза пошлет их в правильном направлении, моя дорогая. Она будет хорошо заботиться о тебе.

Мне никто не нужен, кто будет обо мне заботиться, но мне казалось это было бы неблагодарным. Кроме того, дядя Билли еще никогда не был пойман.

— Я хочу, чтобы они поймали тех, кто это сделал.

Он кивнул. — Ты хочешь справедливости. Но это тяжело ограничиваться справедливостью и не мстить.

— Есть различия?

— Справедливость состоит в том, чтобы позволить заплатить им за боль Верити. Месть состоит в том, чтобы самому заставить их заплатить.

— Я хочу и того и другого.

— Конечно, ты хочешь этого. Но ты должна предоставить это другим, — строгость перекрыла сочувствие в его голосе.

Боже, я сыта по горло, что все рассказывали мне, насколько осторожной я должна быть. Было слишком много изменений: смерть Верити, любопытство Ковальски, странности Люка; и тихая и осторожная больше не подходили мне.

Это было мучительно. Также одиноко. Я провела семнадцать лет, безмолвно следуя каждому правилу регулирующего механизма. По большей части это проходило хорошо.

Но смерть Верити расколола мою жизнь на две половины, до и после, и ничто больше не было таким как прежде, как должно быть.

Проблема была в том, что единственный человек, которому это известно, был Люк, и он совершенно не хотел мне помогать.

— Твоя мама переживает за тебя.

— Она всегда беспокоится, — возразила я. — и Все же ты знаешь, какая она.

— Обстоятельства меняют ситуацию, Мо. В данном случае я на ее стороне, — это было чем-то новеньким. И нежелательным.