Пройти мимо Колина в свою комнату и захлопнуть дверь было достаточно. Всего пять секунд. И тогда я поняла, что застряла в комнате до конца вечера. Мне было больше нечем заняться, кроме как рассматривать снежный шар Верити.

В свете настольной лампы шар выглядел совершенно гладким, никакого стыка, где он был бы склеен, никаких дыр в подставке, где можно было бы слить воду и снова налить. Я еще раз встряхнула его. Все же внутри должен был быть снег, или?

Так много тайн. Так много лжи. Я всегда думала, что существовала разница между этими двумя вещами, но теперь они, кажется переплетались друг с другом. Почему Верити не говорила мне правду о Новом Орлеане? Было ясно, что она рассказала мне только поверхностные моменты. И этот ухмыляющийся, раскрашенный арлекин не собирался ничего мне рассказывать.

Я услышала, как мама поднимается по лестнице. Ее голос был более веселый и звонкий, но сдержаннее чем обычно.

— Мо? Ты там наверху?

Я убрала снежный шар в сумку. Моя мать открыла дверь, даже не постучав. На ней все еще была обычная рабочая одежда, юбка цвета хаки до колен, хлопковая блузка с синими и белыми цветами и благоразумные низкие ботинки с плоской подошвой. Насколько я могу вспомнить она всегда выбирала утреннюю смену и вовремя приходила домой, чтобы проверить мою домашнюю работу и приготовить ужин. Я не была уверена, когда из этого примера вместо чистой привычки превратилось во что-то душащее.

— У нас гость.

— Он не гость. Он работает на дядю Билли.

Она сжала губы. — Этот молодой человек здесь, чтобы помочь мне. Это делает его гостем.

Ногой я подтолкнула сумку подальше под письменный стол. Я приняла во внимание, моя мама считала, что любезность была ничем другим, за что нужно платить, но это не стоит свеч. У моей матери и так было слишком много забот.

Она разгладила одеяло и вытащила Богарта из под подушки, куда я спрятала его. Она посадила его в центре и ласково погладила. — Я рада, что все выяснилось. Билли говорит, что в полицейском участке все прошло хорошо.

Конечно, она спросила об этом его, не меня. — Адвокат, кажется, довольна хитрая. Но я не смогла никого узнать. Что, если они не найдут людей, которые сделали это?

— Они найдут их, — сказала она энергично. — И тогда мы сможем оставить все позади.

Я была единственная, кто не хотел оставлять смерть Верити позади себя? Казалось, как будто я бросала ее на произвол судьбы во второй раз.

Моя мать кивнула в сторону лестницы полная надежды. — Наш гость?

Вздохнув я последовала за нею вниз. Колин встал, когда мы вошли на кухню.

— Я могу подождать на улице, миссис Фицджеральд. Мне жаль, что я застал вас врасплох.

— Ну, не говорите глупостей! Мы еще даже не предложили вам чего-нибудь поесть, — говорила она, проявляя заботу, чтобы даже в мыслях не было того, что гость не останется на ужин. Она демонстративно заглянула в безупречно прибранный холодильник. — Тут у нас не много всего… Булочки с корицей? Я пекла их вчера, но они еще свежие.

Колин снова опустился на стул. — Не думаю, что я когда-нибудь ел что-то домашнее.

Он просто не мог сказать что-то лучше. Ему даже удавалось говорить откровенно, несмотря на грубую внешность. Моя мать сияла и поставила булочки в микроволновую печь, чтобы подогреть их, затем заварила свежий кофе. Когда она положила булочки на белые керамические тарелки, комнату наполнил запах запеченного теста и корицы. — Мо? Присоединишься к нам?

Вообще-то, я не хотела. Моя мама сходила с ума по выпечке, с тех пор как мы вернулись из больницы, но даже то, что булочки с корицей мне очень нравились, ее ржаной хлеб, лимонные пирожки не имели никакого вкуса. Однако, я была не в настроение слушать лекцию, поэтому я пересилила себя и осталась.

Когда пикнула микроволновка, я со звоном поставила тарелку Колину и прошмыгнула на свое место, решив молчать.

Он откусил кусок, и секундой позже его глаза расширились. — Я больше никогда не куплю готовые булочки!

Моя мать погладила его по плечу; он полностью завоевал ее. — Они совершенно разные, не так ли?

Я встала, чтобы налить чашку кофе, но она остановила меня. — Выпей молока, сладкая. Слишком много кофеина незадолго до сна… Это может не хорошо на тебя повлиять.

— Только четыре часа, — пробормотала я и почувствовала, как мои щеки становятся красными.