Учесть мне стоит только одно, а именно, чёрт побери, убраться из этого дома. Или, по крайней мере, из кухни.

— Я иду спать.

Когда я вставала, я крепко держалась за край стола, чтобы сохранить равновесие, потому что комната закружилась вокруг меня. Я прикусила язык, чтобы не застонать и сосредоточилась на том, чтобы подняться наверх и не упасть. Если Билли заметит, что что-то не так, то сразу же заставит пройти тест на алкоголь. Если же Колин что-то заметит — а это казалось мне более вероятным — то поднимет эту тему завтра, во время допроса

Как только добралась до комнаты, я кинула сумку на кровать и нырнула за ней вдогонку. Домашний арест? Мне почти восемнадцать. Контрольные я всегда писала на отлично. Я работала в яслях при церкви с тринадцати лет. И я спасла дурацкий мир, а теперь должна просидеть мой последний учебный год под замком только потому, что один раз прогуляла занятия? Капля на выцветшем стёганном одеяле привлекла моё внимание, и я наклонилась к ней ближе. Она быстро пропиталась в тщательно обработанную хлопчатобумажную ткань. А затем появилась вторая, ало-красная, и слилась с первой. Я дотронулась до пятна и когда отняла пальцы, они были багряными.

Кровь, поняла я, когда мой измученный мозг медленно собрал всё воедино. И она моя.

Глава 15

На следующее утро кровотечение из носа было меньшим из моих проблем. Колин ждал на кухне с хмурым лицом.

— Привет, — сказала я и направилась прямо к кофейнику. Слишком частые путешествия через Межпространство и кошмары сделали своё дело, у меня всё болело, и я находилась в полном смятение. — Хочешь тоже?

— Нет.

Он подождал, пока я положу в кофе сливки и сахар и сделаю первый глоток.

— Что ж, вернёмся к вчерашнему вечеру.

Я посмотрела на него поверх кружки. Колин был высоким, наверное, где-то метр восемьдесят, и казался, совершенно спокойным, как стоял там, прислонившись к стойке. Лишь штормовой, серый цвет его глаз указывал на ярость, бушующую в нем.

— Всё сложно.

— И как раз это я не понимаю. Ты сделала то, что они хотели. Почему на этот раз они не могут найти кого-нибудь другого, кто помог бы? — он оттолкнулся от стойки. — За последние 24 часа ты два раза встречалась с Люком и оба раза, когда возвращалась, выглядела так, будто тебе задали хорошую трёпку. Мне это не нравится.

— Откуда ты знаешь, что Люк был со мной?

— Когда ты исчезаешь из церкви, хотя Билли поставил целый отряд своих людей наблюдать за зданием, мне не нужно было никакой магии, чтобы понять, кто к этому причастен.

— В этом не было его вины. — Я с размаха поставила кружку на стол, стукнув ей сильнее, чем хотела.

— А он, по твоим словам, никогда не виноват. Чего он хочет на этот раз?

— Мне надо в школу.

Я почти услышала, как он заскрежетал зубами.

— Бери свою сумку.

Если я надеялась, что во время поездки у меня будет передышка, то ошиблась. Как только мы оказались в грузовике и застряли в утренней пробке, Колин снова принялся за своё.

— Итак? Этому парню постоянно что-то надо. Как-будто я не знаю, что именно.

— Всё не так, — сказала я и покраснела, вспомнив о пальцах Люка на моём подбородке. — Я четко дала ему это понять.

Колин фыркнул:

— А он ведь так хорош в соблюдение границ.

Вопль сейчас тоже не поможет, не важно насколько раздражённой я была.

— Что ж, зато ты слишком в этом хорош. Золотая середина была бы прекрасна.

— Не дави на меня.

— Это единственный способ чего-то от тебя добиться.

Внезапно мне показалось, что путь, лежащий перед нами, стал более каменистым, чем когда-либо ранее, поэтому я перевела разговор на менее сложную тему.

— Помнишь, я рассказывала, что с магией что-то не в порядке?

— Да.

— Я нужна Кварторам, чтобы починить ее. Они не хотели помогать Констанции, пока я не согласилась попробовать всё исправить.

Голос Колина был холоден как лед:

— Что за люди используют четырнадцатилетнюю девочку как средство давления?

— А мне и не нужно любить их, — сказала я. — А всего лишь помочь.

— Ты приняла их сделку.

Это был не вопрос. Он ударил по приборной панели.

— Бог мой! Хотелось бы мне, чтобы ты, хоть иногда, ставила себя на первое место.

— Ты сделал бы тоже самое, — ответила я. — Она всего лишь ребёнок. И она одинока. У меня не было выбора.

— А Люк тебя, с радостью, заставил.