Джилл смертельно побледнела, затем стала красной, как рак и прошла на своё место.

Негодующее бормотание донеслось от её стола.

Лена уставилась на меня:

— С каких пор ты стала жестокой принцессой всея мафии?

Я начала мыть наши пробирки и пипетки.

— Ни с каких. Просто моё терпение лопнуло и мне больше ничего другого не пришло на ум, что заставило бы её замолчать.

Мы обе посмотрели в сторону стола Джилл, где та стояла, окружённая стайкой своих близких подруг, возмущённо перешёптывающихся. Сама она молчала, но как только заметила нас, выражение ее лица стало мстительным и расчетливым.

— Что-то мне не верится, что она из тех, кого можно заткнуть, — сказала Лена.

Глава 16

Во время обеденной паузы мы с Леной вернулись в химическую лабораторию.

— Мне очень жаль, — сказала я. — Я не хотела доставлять тебе ещё больше работы.

Она смахнула со свитера ворсинку.

— Джилл МакАллистер та ещё глупая коза. Она нацелилась на тебя, но и я тоже не ее любимица.

— Она знакома с твоей семьей?

— Нет. — Лена сказала это таким тоном, что было ясно, она не хочет углубляться в эту тему.

— Но сделай мне одолжение, хорошо? Когда она в следующий раз сцепится с тобой — больше не промахнись.

— Я постараюсь.

Доктор Сандерсон подняла взгляд со стопки бумаг и подозвала нас жестом к своему столу. Прежде, чем мы успели одеть защитные очки, затрещало переговорное устройство и жестяной голос школьной секретарши вызвал меня в бюро.

Доктор Сандерсон тяжело вздохнула.

— Что ж, иди. Значит вам придётся закончить эксперимент завтра во время обеда — если только ты не хочешь поработать в этот раз одна, Лена?

Секунду Лена колебалась и провела рукой по своему пышному хвосту. Я старалась не чувствовать обиду. Это из-за меня нам придётся заново проводить эксперимент, и она ничего мне не должна. Я не намеревалась заводить новую, лучшую подругу, прежде всего потому, что всё равно скоро перееду. Кроме того, моя жизнь была запутанной. И опасной. Лена стала бы лишь ещё одним человеком, от которого мне пришлось бы скрывать правду, и что это тогда будет за дружба? Но мне всё равно было обидно. Совсем чуть-чуть.

— Всё в порядке, — сказала я. — Оставайся.

— Нет. Завтра днём мне тоже подойдёт.

Для кого-то наподобие Джилл, это было бы мелочью. Для меня — светлый момент удручающего дня.

Я привыкла, что меня вызывают в бюро на нижнем этаже. Я постоянно выполняла поручения учителей или была там по какому-нибудь заданию для школьной газеты, но сегодня лестничная площадка казалась мне гнетущей.

Когда люди проходили мимо, по их лицам было заметно, что они узнают меня, прежде чем они быстро отворачивались, будто боялись, что я поймаю их на том, как они пялятся на меня. Наверняка, Джилл распространила сплетни об уроке химии, рассказав при этом свою версию произошедшего.

Я остановилась перед бюро, чтобы поправить свитер и пригладить волосы. Теперь я всё чаще носила их распущенными и немного пышнее, чем обычно, но в моменты, как этот чувствовала себя с такой причёской скорее неряшливо, чем непринужденно. Я сделала вдох, распахнула дверь и вошла.

Бюро пахло тропическим освежителем воздуха типа таких, что вставляют в розетку, и секретарша посмотрела на меня из-за главной стойки.

— Проходи. Тебя ждут в кабинете отца.

Коридор был украшен фотографиями всех выпускных классов, их было больше семидесяти. Несмотря на подходящую по времени одежду — перчатки до запястья, струящиеся, хлопковые хиппи-платья, плечики, как у футболистов — каждая группа казалась счастливой и бодрой, готовой ко всему, что им уготовил мир, уверенные, что смогут преодолеть всё. Я не могла себе представить, что буду чувствовать тоже самое, когда покину Св. Бригитт. Единственное выражение, которое уловит камера во время моего выпускного — будет полное облегчение.

Если не вылечу со школы раньше.

Я постучала в открытую дверь.

— Заходи, — сказал отец Армандо. Он поднялся позади массивного, орехового стола, чтобы поприветствовать меня. Сестра Донна стояла возле одного из бардовых кресел, указывая мне жестом на другое.

— Я так понимаю, ты знаешь зачем мы вызвали тебя сюда, Мо, — продолжил отец, после того как мы сели.

Не для того, чтобы назначить меня лучшей ученицей месяца, в этом я была уверена. Те дни прошли. Неужели Джилл подала официальную жалобу из-за сегодняшнего случая в химической лаборатории? Не думаю, что это так. Наверняка она намеривалась отомстить мне более лично.

— Мы очень беспокоимся. — Сестра Донна наклонилась вперёд; она излучала сердечную строгость. — Ты прошла через ужасно трудное время, и все здесь пытались тебе помочь.

— Я знаю. — Я сцепила пальцы и опустила взгляд. У меня было достаточно опыта с чтением нотаций дома, чтобы знать такие трюки, с помощью которых, можно было их сократить. — Вы прекрасно мне помогали.

Отец пробежал глазами по страницам лежащей перед ним папки.

— Похоже, что ты себя мучаешь. У твоих учителей сложилось впечатление, что твоя успеваемость снизилась. Ты избегаешь других девочек. И я всё ещё не понимаю, что тогда произошло во время твоего собеседования для колледжа. Такая импульсивность тебе не свойственна. Кто знает, какими будут последствия?