Его голос был таким низким, что я почувствовала его внизу позвоночника.

— А ты, вообще-то, не должна была спать.

— Я и не сплю. В какой-то степени. Что ты делаешь здесь внутри? — я бросила взгляд на часы, стоящие на ночном столике. 10:42. — Я не опаздываю.

— Я подумал, тебе будет легче пробраться на улицу, если немного помочь.

Я выбралась из кровати. На мне всё ещё была одета школьная форма.

Я быстро расстегнула юбку. Люк поднял вверх бровь.

— Должен сказать, что я надеялся увидеть тебя в пижаме. Или ты не носишь пижам?

— Извращенец.

— Но ты и так выглядишь хорошо. С гольфами возможно даже ещё лучше.

Он подошёл ближе и легонько коснулся моего локтя. Вокруг нас поднялось крошечное мерцание магии.

— Что ты делаешь?

— Ты слишком много шумишь. Я бы не хотел объяснять твоей маме, почему я здесь.

Внезапно меня охватило яркое воспоминание другого раза, когда он скрыл себя. Мы стояли на наружной лестнице и целовались, а он просто… исчез. И продолжал меня целовать, как призрак, прикасался к моей коже невидимыми руками, и ртом, который я не могла видеть, проложил след из поцелуев на шее. При этом воспоминании у меня по спине пробежала дрожь.

Однако заклинание сокрытия сработает только в том случае, если он будет прикасаться ко мне, а я должна переодеться. Я не в коем случае не выйду из дома в школьной форме, когда мне придётся иметь дело с магией. На этой недели я уже испортила одну и не в коем случае не хотела рисковать второй. Я вытащила из комода спортивные брюки и легонько толкнула Люка.

— Отвернись.

— Там нет ничего, чего бы я ещё не видел.

— Не у меня — здесь ты ещё ничего не видел. Отвернись.

Он отпустил меня. Магия ушла, и внезапно в комнате стало холоднее. Я надела штаны, прежде чем вылезти из юбки, а потом быстро поменяла помятую блузку на футболку с длинным рукавом и тяжёлую флисовую куртку.

Одно мгновение я разглядывала очертание плеч Люка, самоуверенный, почти до высокомерия. Жилистый и угловатый, что было видно даже под чёрной кожаной курткой, и можно было предположить, что порежешься об острые контуры его тела, если слишком сильно приблизишься.

Но я знала по опыту, как легко к нему можно прижаться. Однако это не делало его менее опасным. Волосы чёрные, как крылья ворона, прямо-таки кричали о том, чтобы к ним прикоснулись. Я сжала пальцы в кулак, чтобы противостоять соблазну.

— Я готова.

Он снова взял меня за руку. Магия вернулась, словно ласка, и я окунулась в неё.

— Надеюсь, что тебе достаточно тепло. Пешком придётся долго идти.

— Мы не войдём в Межпространство? Правда?

— Мне нравятся мои ботинки. Я не хочу, чтобы всё, что у тебя сейчас в желудке, оказалось на них.

Он крепко держал меня за руку, и мы на цыпочках прокрались вниз по лестнице. Не было никакой причины для осторожности — моя мать крепко спала, Колин знал, что мы уйдём, а заклинание сокрытия делало нас невидимыми — но, если уходишь из дома по среди ночи с парнем, который выглядит как Люк, то ты просто обязан красться…

— Куда мы идём? — спросила я, когда мы добрались до улицы. Было холодно, наверное, температура приближалась к нулю, и я вытащила шапку из кармана моей толстовки.

— Туда, где есть открытое пространство.

— Мы посреди города, Люк. Следующее открытое пространство — это поле для гольфа.

— Прямо в точку, — сказал он. — В таких делах лучше иметь много места. Если что пойдёт не так, то нам, по крайней мере, не придётся переживать, что мы задели прохожих или повредили имущество.

— Ты думаешь, что пойдёт что-то не так?

Он остановился. Под светом уличного фонаря его волосы блестели, в то время, как глаза скрывала тень, но он коснулся губами моей руки. В его голосе слышался намёк на напряжение.

— Я не допущу, чтобы хоть что-то причинило тебе вред, — сказал он. — Независимо от того, что ещё ты обо мне думаешь, это ты должна знать.

— Я знаю.

Одно короткое мгновение я тешила себя надеждой, что он говорит обо мне, о Мо, а не о Сосуде, но я даже не была уверенна в том, может ли он отделить одно от другого.

Мы пошли дальше.

— Чего хочет Паскаль?

— Попробовать несколько идей.

— Я что, подопытной кролик?

— Мне больше нравится смотреть на тебя, как на единственную в своём роде, — ответил он. — Если бы всё было по-другому, тебе бы, возможно, понравился Паскаль. Он был учёным, прежде чем его назначили Патриархом. Он всё ещё тот, к кому мы обращаемся, когда у нас возникают вопросы о том, как функционирует магия.

Я вполне могла представить себе Паскаля в качестве учёного, но мысль о том, что он хочет провести надо мной эксперимент, всё же не особо мне нравилась.