М е л и к я н. Часто не часто, а случается. А как не случиться? Как? Когда ряд цехов находится на доисторическом уровне.

С е м е н я к а. Вы же реконструкцию провели?

М е л и к я н. Ты видел этого красавца? Этого горного орла? Этого волка в овечьей шкуре? Нашего дорого директора товарища Друянова. Голову даю на отсечение, у нас все сейчас было бы в полном ажуре… если бы этот тип не взялся в шестьдесят третьем за выполнение трех экспортных заказов. Конечно, реконструкцию побоку — на экспорт работаем! Три гиганта за валюту! Какая уж тут реконструкция! До сих пор расплачиваемся… А кто расплачивается? Меликян расплачивается. А он ходит — живот вперед, руки назад. «Сами разбирайтесь». Галавлев!

С е м е н я к а. Кто-кто?

М е л и к я н. Иудушка Галавлев.

С е м е н я к а (смеясь). Не любишь ты его, Ашот Гургенович.

М е л и к я н. Нет, я его обожаю! (Снимает трубку.) Управление железной дороги? Начальника… Виктор Петрович, дорогой… Правильно, Меликян говорит. С тобой приятно разговаривать… Сразу узнаешь… Как — нет? Не поверю, чтобы у такого человека… Всего тридцать вагонов… Хорошо, двадцать пять… Двадцать… Не можете? А сколько можете? Нисколько? В горкоме будем разговаривать… Я пугаю? Это вашу бабушку напугать только можно было… А что вы смеетесь?.. Да. Да. Хорошо, буду звонить через полчаса. (Вешает трубку.) Поискать обещал. Как будто вагоны — это ягоды.

С е м е н я к а. Послушай, Ашот Гургенович, объясни мне, ведь все эти годы вы план по реконструкции выполняли. Как вы сумели?

М е л и к я н. Сами удивляемся. План по реконструкции выполняем. План по производительности труда выполняем. Производственный план выполняем. А как это происходит, для меня это загадка. Честное слово, просто загадка. (Смотрит на Семеняку, неожиданно.) Слушай, Семеняка, я же с тобой даже не поздоровался. Здравствуй, дорогой.

С е м е н я к а (улыбнулся). Здравствуй, здравствуй…

М е л и к я н. Значит, опять к нам?

С е м е н я к а. К вам.

М е л и к я н. Если не секрет, конечно… Чем обязаны, как говорится?

С е м е н я к а. Я работать сюда приехал, Ашот Гургенович.

М е л и к я н. На старое место потянуло. Слушай, что с тобой, ара? Может, ты заболел? Или тебе жить надоело? Это же не завод — это сумасшедший дом.

С е м е н я к а. Вот я и хочу, чтобы он стал заводом.

М е л и к я н. Фантазер! Ты кем сюда приехал работать?

С е м е н я к а. Директором, например…

М е л и к я н. То есть… каким директором?

С е м е н я к а. Обыкновенным. Директором завода.

М е л и к я н. Позволь, а Друянов?

С е м е н я к а. Не будет больше Друянова на заводе.

М е л и к я н. Как — не будет, на заводе не будет Друянова?

С е м е н я к а. А что ты удивляешься?

Пауза.

М е л и к я н. Да ты знаешь, что такое Друянов?!

С е м е н я к а. Ты сам сказал — Иудушка Галавлев.

М е л и к я н. Друянов — директор. По призванию — директор.

С е м е н я к а. Постой-постой, ты же сам его только что крыл почем зря…

М е л и к я н. Да что ты, южных людей не знаешь?! Мы кого больше любим, того и ругаем больше. Неполадки у нас, да? Так я тебе их в сто раз больше назову. А у кого их нет? Здесь люди работают. Завод — он, как человек, без недостатков не бывает. Только в главном надо смотреть. Что был завод до Друянова и чем он стал сейчас!

С е м е н я к а. Ты сам сказал — сумасшедший дом.

М е л и к я н. Тоже нашел оракула! Я ему сказал! А ты не думал, почему я не бегу из этого сумасшедшего дома? Меня что, здесь держит что-нибудь? Или тысячи мне платят? Да когда я к себе в деревню приезжаю, смеются надо мной. Бабушка моя в колхозе в три раза больше меня зарабатывает, а ей восемьдесят три года. Бабушка, ара!

С е м е н я к а. Это что — приступ заводского патриотизма?

М е л и к я н. Ты не обижайся на меня, но ты откажись. Пока не поздно, откажись. Не выдержишь, Семеняка.

С е м е н я к а. Чего?

М е л и к я н. Сравнения. Это все равно как если бы Арарат заменили… Ты не обижайся, я тебе правду говорю. Что мне Друянов — сват, брат? Дядя, наконец? Мы с ним в голос ругаемся. Но я давно работаю на этом заводе, разных директоров видел. Никто с Друяновым сравниться не может. Он может сделать не так. Может хвост распустить, как павлин. Может овечкой прикинуться, но в одном ему отказать нельзя. В обыкновенном. Он умный. Свое дело понимает. И завод он любит, как девушку…