С е м е н я к а. К сожалению, это все лирика, а я располагаю фактами.

М е л и к я н. Хорошо. Фактами! Давай факты. Каждый факт давай.

С е м е н я к а. Начнем с шестьдесят третьего…

М е л и к я н. Согласен, ара.

А л л а Ю р ь е в н а (входя). Товарищ Меликян, вас срочно требуют во второй механосборочный. Очень срочно. (Уходит в приемную.)

М е л и к я н. Нет, это просто… Должен идти.

С е м е н я к а. А я с тобой, Ашот Гургенович. Не отстану. Ты мне по каждому факту объяснение дашь…

Идут. Семеняка впереди, Меликян за ним. В приемной сталкиваются с вошедшим Д р у я н о в ы м.

Д р у я н о в (Меликяну). Ну, что с вагонами?

М е л и к я н. Я сам с Виктором Петровичем разговаривал… Обещал поискать…

Д р у я н о в. А где главный инженер?

М е л и к я н. Во второй механосборке. Вот и я (на Семеняку), то есть и мы… тоже туда идем.

Д р у я н о в (Семеняке, иронически). Вовсю с нашим опытом решили познакомиться?

С е м е н я к а. Опыт-то немалый.

Друянов идет в кабинет.

М е л и к я н (неожиданно вслед ему). Я разобью в кровь свой лоб, потеряю родной дом, умру, наконец, но вагоны будут! (Уходит с Семенякой.)

А л л а Ю р ь е в н а. Игорь Петрович, вам звонили из Москвы, из министерства, Просили быть на месте часов в одиннадцать-двенадцать вечера. С вами будет говорить министр.

Друянов молча кивает, входит в кабинет, снимает пиджак и начинает делать физические упражнения. В это время в приемной появляются К а з а ч к и н и С и м о н с о н. Казачкин подходит к столу Олечки, звонит по телефону Друянова.

Д р у я н о в (снимает трубку). Друянов слушает.

К а з а ч к и н. Игорь Петрович, привез.

Д р у я н о в. Ну, привез, так и входите минутки через полторы. (Кладет трубку, нажимает селектор; надевает пиджак.) Алла Юрьевна, нас посетил миллионер. И не просто миллионер, а бывший владелец нашего завода, господин Симонсон. Приготовьте кофе. Кстати, с лимоном — уже вторая половина дня, и лимоны, как вы утверждали, должны подвезти. И боржоми…

А л л а Ю р ь е в н а. Я все приготовлю. (Казачкину и Симонсону.) Николай Николаевич, господин Симонсон, прошу вас.

Они входят в кабинет.

К а з а ч к и н. Господин Симонсон, разрешите представить вам директора завода Игоря Петровича Друянова.

С и м о н с о н. Здравствуйте, господин Друянов. Я с большим интересом обошел обширные цеха вашего завода.

Д р у я н о в. Вы прекрасно говорите по-русски.

С и м о н с о н. Я родился в этом городе. Нашу семью многое связывает с Россией.

Д р у я н о в (чуть иронично). До сих пор?

С и м о н с о н. Теперь только воспоминания — самое надежное в наше время. Особенно для нас, уже не очень-то молодых людей.

Д р у я н о в. Прошу.

Все садятся.

К а з а ч к и н. Я показал мсье Симонсону завод, посетили столовую…

С и м о н с о н. Все… кроме конструкторского бюро… (Улыбнулся.) Понимаю, чего вы ждете от меня.

Д р у я н о в. Чего же?

С и м о н с о н. Восхищения. Вы его получите. О, я действительно восхищен. Те несколько цехов полвека назад и… гигант сегодня. Но (усмехнулся) это вовсе не значит, что, вернувшись в Бельгию, я вступлю в профсоюз и начну призывать национализировать мои предприятия. Прогресс — везде и всегда прогресс. И время… время — вещь серьезная.

Д р у я н о в. Да. Все дело в прогрессе.

С и м о н с о н. Знаете, какой день я не могу забыть? В мой кабинет постучали… И вошел такой высокий, худой мальчик. Он предъявил мне мандат. И в этот день, как поется в вашей песне, «я стал ничем». (Неожиданно громко и искренне расхохотался.)

Д р у я н о в. Это когда было?

С и м о н с о н. Это было тринадцатого июня тысяча девятьсот восемнадцатого года.

Д р у я н о в. Запомнили.

С и м о н с о н. Эту дату трудно забыть — она вошла в мою биографию. Я сочувствую вам, господин Друянов.

Д р у я н о в. Почему?

С и м о н с о н. Быть директором такого гиганта… Это… это труд в преисподней…

Д р у я н о в. Хотите сказать — адский труд. (Улыбнулся, потом с участием.) Я тоже слегка обеспокоен: как я слышал, ваша фирма терпит убытки.