Игнат несколько секунд смотрел в свой фужер, на веселые пузырьки блуждающие по сладковатой жидкости.

— Лик, я… — вздохнул парень, прекрасно помня причину, почему она угнала его Вейрон.

— Давай начнем все сначала? — вдруг предложила Лика, и протянула руку, — Привет. Меня зовут Малика Рыжкова. Мне восемнадцать. Я занимаюсь танцами. И вскрываю тачки по заказу продвинутой компании.

— Привет, — губы Игната растянулись в широкой улыбке, он отпил шампанское, оставив в фужере пару глотков, — Игнат Чертинский. Мне двадцать три. Я много чем занимаюсь, а еще люблю одну замечательную девушку.

— Ей должно быть очень повезло, — лукаво улыбнулась Лика.

— О нет, ей можно только посочувствовать, — наигранно горестно вздохнул парень.

— Ты все врешь, Игнат Чертинский! — задорно проговорила Лика, коротко поцеловала парня в губы, осушила свой бокал и выдохнула, — Я хочу танцевать!

Игнат только громко рассмеялся. Отыскав пульт, включил стерео-систему. Комната наполнилась тягуче медленной композицией.

— Ооо, — широко заулыбалась Лика, — Кто-то готовился?

Игнат выразительно изогну бровь.

— Пилон установят на днях. Я договорился.

— Жесть, — Лика показала парню язык, — Врубай что-нибудь повеселее!

Звуки самбы полились из колонок, и Лика подскочила на постели.

— Пора испытать кроватку на прочность! — заявила она и принялась прыгать на матрасе, Игнат поперхнулся, когда допивал остатки шампанского. Нет, он собирался конечно, испытать кровать, но не таким образом.

Лика тем временем не на шутку разошлась, прыгая, подпевая и дурачясь. Игнат не мог смотреть на это безобразие серьезно. Хохотал, лежа на постели и смотря на чертовку снизу вверх.

— А я никогда не пила шампанское из горла, — вдруг вспомнила девушка, и дернула бутылку из ведерка со льдом, отпив, Лика поморщилась, — Нет. Бред. В фильмах все изящнее, а я облилась.

Лика хотела стереть рукавом сладковатую жидкость с подбородка. Не спела. В одно мгновение Игнат опрокинул ее на постель спиной. И прошелся ртом по капелькам шампанского.

— Ты правда меня любишь? — вдруг серьезно спросила Лика.

— Безумно, окончательно и бесповоротно, — словно клятву прошептал Игнаша.

Лика поняла, что вот-вот расплачется. Обхватила его лицо ладонями, потерлась носом о его нос. Улыбнулась сквозь слезы.

— Однажды я загадала желание под бой курантов на Новый год, — тихо призналась Лика, — Чтобы ты стал моим. Я любила тебя и ненавидела, потому что для тебя я была другом, сотрудницей, крестницей твоих родителей. Кем угодно, только не девушкой. Любить безответно больно. А потом я перестала.

Игнат зажмурился. Кажется, вот именно так и выглядит его маленький ад. Безумно любить девушку, которая не любит в ответ — до охренения больно. Но видно, это его расплата. За то, что неосознанно мучил, заставлял страдать.

Ласковые руки коснулись твердых губ, носа, щеки, прошлись по немного влажным после душа волосам.

— Перестала ненавидеть, — хрипло добавила Малика, — Я тоже тебя люблю.

Игнат открыл глаза.

— Капучинка… — почти стон.

— Девочка моя… — уже приглушенно, поскольку губы прижимались к любимому рту.

— Любимая моя… — по всему телу прошлась крупная дрожь.

— Счастье мое….
– выдохнул Игнат и принялся покрывать короткими жгучими поцелуями тонкую шею.

— Мое шоколадное счастье….
– уже сбивчиво, поскольку халат на Лике распахнулся, будто бы случайно, и перед взором Игната предстала нежно и страстно любимая им грудь.

Игнаша чувствовал, как все тело скручивает тугая пружина возбуждения. Но он не был намерен спешить. Этот раз будет для нее, его Капучинки.

Ласковые неспешные касания горячих губ по груди. Особое внимание Игнат уделил соскам, отзывчивым на его ласки. Лика тихо постанывала, а руками ощутимо вцепилась в волосы. Но Игнат не жаловался. Его все в ней устраивало.

Спустился ниже, распахивая халат до конца.

— Капучинка, — тихо позвал он, не переставая ласкать ее грудь и глядя в затуманенные страстью глаза, — Хочу, чтобы ты знала. Сейчас я буду делать то, чего никогда не делал прежде. Так что, считай я тоже в некотором смысле девственник.

— Нет! — предостерегла Лика, предполагая, чем именно собирается заняться Игнат.

Но он не слушал, только шире развел ее бедра, сам устроился меж ее ног и, проложив дорожку поцелуев от груди к треугольнику волос, шумно выдохнул. Оказывается, вид ее обнаженного тела до жути возбуждает, отбирая воздух и заставляя жидкий огонь мчаться по венам.

Игнат погладил кончиком пальца там, где уже пульсировал бугорок. Улыбнулся, когда Лика выгнулась всем телом и попыталась свести ноги вместе.