— О как! — раздался знакомый голос за спиной Игната. А следом и ржачь, — Цел ваш директор. Чего раскудахтались? Занят немного. Слышь, Игнаш, ты там как, сильно занят?

— Божечки мои! — пискнула Лика.

Игнат спокойно нажал на кнопку, закрывая двери.

— Ну все, успокойся, — вздохнул парень, — Кроме мой голой задницы и твоих коленок никто ничего не видел.

— А я знаешь ли не согласна, чтобы твою задницу весь Феникс видел, — насупилась Лика.

— Развод не дам! — на всякий случай заявил Игнат и опустил Лику на пол. Чуть пошатнувшись, девушка вцепилась руками в плечи мужа.

— Да что ты с этим разводом, достал уже! — проворчала Лика, и принялась торопливо одеваться, — Ты мне еще свадьбу зажмотил. А уже о разводе говоришь. Жмот, блин.

Игнат тихо рассмеялся. Оделся сам, помог Лике. Заправил ее волосы за плечи. Она затянула узел на галстуке.

— Не переживай по этом поводу, — уговаривал Игнат, — Нам скрывать нечего.

— Ну не настолько же, — вздохнула Лика, — Эксгибиционист хренов.

Игнат, смеясь, нажал кнопку и двери лифта вновь раскрылись. Молодые люди вышли из кабинки, держась за руки.

— Ох, Колючка моя обладеет от такого расклада, — раздался бас рыжего великана по этажу администрации.

Игнаша, ухмыляясь словно довольный нажравшийся кот, поднял свою правую руку и показал Федору обручальное кольцо.

— Будешь трепаться, скажу, что ты уже неделю был в курсе, — заявил Игнат, — Вот она обрадуется.

— Гаденыш, — хмыкнул Федор и переключил внимание на притихшую девушку, — Привет, Лика! Как жизнь молодая? Ты бы подумала раз сто, прежде чем соглашаться на жизнь рядом с этим гением шантажа.

— А ты бы свои идеи держал при себе, — помрачнел Игнат, прижимая девчонку к себе ближе.

— Ладно, у меня дела, — мягко выпуталась Лика из рук мужа, улыбнулась другу, — Передавай привет Вике. Я на днях заскочу.

— Мы сами приедем, — хмыкнул Федька, — Думаю, уже сегодня вечером. На ужин ждите.

Лика умчалась в свой отдел к парням. А Игнат — в кабинет генерального вместе с Федькой. А спустя пару часов на телефон Демоняки поступил звонок.

— Чертинский, твою ж мать! — громким шепотом возмущалась Малика, — Весь Феникс только и трындит о том, что директор трахает какую-то цыпочку в лифтах.

— Да? Странно, — хмыкнул Игнаша, покачиваясь в своем рабочем кресле, — А я в курилке слышал, что директор нежно любит свою жену в лифте, вне лифта и вообще везде и всюду.

— Ладно, отбой, — психанула Лика.

А спустя еще час, когда девушка уже торопилась на тренировку, к ней подошли парни.

— Так, конфетка, — невозмутимо начал Вовчик, — А скажи-ка нам, верно ли народ болтает, что некая мулаточка застолбила нашего директора?

— Вов, отвали а, — по-доброму попросила Лика друга.

— А еще говорят, что лифт сегодня ломался, — невозмутимо продолжил Денис, подчиненный Вовки.

— И колечко на пальце, мужики, видали да? — подсказал кто-то из хакеров.

— Колись, конфетка, — Вовка приобнял Лику за плечи по-дружески, — жги подробностями. Не тебе ли наш директор признавался в любви на весь холл?

— Я вам дохрена плачу наверное, — раздался мрачный голос с порога кабинета, — Если позволяете себе языками молоть.

— А вот и ответ, — громким шепотом выдал Дениска.

Лика поняла, что скрывать что-то смысла не имеет. Выскользнув из-под руки Вовчика, девушка подплыла к мужу. Протянув руку, погладила парня по щеке. Улыбнулась.

— И не сверкай глазюками, мой Демоняка, — мягко произнесла Малика, — Парни, вот, знакомьтесь, муж мой законный.

— Поздравляем, Игнат Захарович! Малика Александровна! — весело прокричал Вовчик, — Горько?

Игнаша простил фривольное отношение сотрудников, и жарко поцеловал жену. Все-таки счастливый он человек, подумалось Чертинскому.

— Ох, детка-конфетка, светишься вся, прям све-тишь-ся! — по слогам произнес Тоша, цокая языком.

В ответ Малика улыбалась и сияла, словно золотая медалька. Девушка, как ни странно, на тренировку явилась вовремя. Даже на десять минут раньше, успев к тому же забежать на свою квартиру и наспех побросать в чемодан самые необходимы ей вещи, одежду, косметику. Остальное ои с Игнатом решили собрать завтра днем. И сейчас спокойно пила кофе, усевшись на широкий подоконник. А Тошка переодевался за ширмой.