Молодые люди удобно устроились на большом диване перед телевизором и отдыхали после насыщенного дня. Игнаша весь день мотался по городу, улаживая проблемы, связанные с его желанием уйти на пару месяцев в отпуск. Он всерьез собирался первое время после родов помогать Капучинке с ребенком. Он перечитал кучу литературы, основательно достал Андрей Андреевича, а также Любовь Прокофьевну, с которой Лика тесно сдружилась, когда он валялся в больнице. Капучинка уговорила женщину перейти работать к нам экономкой. А поскольку женщина была общительной, но к сожалению, бездетной, то в лице Чертинских она увидела свою семью и теперь все свободное время проводила с будущими родителями.

— Чего надо? — не отрываясь от экрана, спросила Лика, — Если супружеский долг — то сразу нет. Жди вечера.

— Злая ты женщина, Чертинская, — наигранно серьезно произнес Игнат, и вынул бутылку пива из холодильника.

— Ты меня такой полюбил, — напомнила Лика, — Я тебе такая за все грехи досталась.

Игнат присел рядом с женой, привычным жестом обнял её, прижимая к боку.

— Дай глоточек? — тихо попросила Лика, глядя, как муж прижимается губами к темной бутылке.

— Уверена, что тебе можно алкоголь? — прищурился Игнат, так и не сделав глоток.

— Убью за глоток пива, — почти ласково пообещала Лика.

— Один, — предупредил Игнат и протянул свою открытую бутылку жене. Под его пристальным взглядом Лика сделала глоток вожделенного напитка, а потом и еще один контрабандный. И со счастливой улыбкой протянула бутылку обратно мужу.

— Золотой ты человек, Игнат Захарович, — счастливо вздохнула Лика.

Игнаша с улыбкой отметил, что всего лишь один глоток пива заставил глаза любимой засветиться капельку осоловевшим взглядом. А может быть и не хмель тому виной. В последнее время жена вообще часто улыбалась, веселилась, игриво ему подмигивала. И вообще создавалось впечатление, что его карамельная Капучинка была как никогда счастлива.

— Ты счастлива? — вдруг спросил Игнаша, желая услышать подтверждение своим мыслям.

— Очень, — не задумываясь ответила Лика, а потом, озорно подмигнув ему, добавила, — Глоток пива — и я самая доступная женщина в мире. Не упусти момент, Чертинский!

— Оу, шоколадка хочет поиграть? — вкрадчиво прошептал Игнаша, отставляя бутылку подальше на стол.

— Жду от тебя решительных действий, — предупредила Лика, и сама переползла к нему не колени. Игнат сидела, поглаживая спину и плечи жены, поднимаясь ладонями к шее, проводил по чуть увеличившейся груди и замерев на большом животе.

— Это мы можем, — в предвкушении пробормотал Игнат, — Это мы запросто.

Игнат водил по телу любимой ладонями с щемящей нежностью, ласково, поглаживая, едва ощутимо. Но Капучинке было мало. Ей хотелось чувствовать его везде, ощущать всем телом. И он знал об этом, но медлил, боясь причинить боль. А потом, когда собрался усадить свою Капучинку удобнее и прижаться к ее телу ртом, чтобы оставить нежные, но страстные поцелуи по всему ее телу, Лика протестующе застонала.

— Нет, не так хочу, — закапризничала девушка, — Хочу как раньше.

— Сомневаюсь, что как раньше будет безопасно, — сбивчиво прошептал Игнат, лаская пальцами грудь, а губами шею любимой.

— Демоняка, не заставляй меня умолять, — пригрозила Лика, — Отомщу. Ты знаешь.

— Знаю, — горестно выдохнул Игнат и, обхватив лицо жены ладонями, шепнул, — Подожди немного. После родов все будет.

— После родов я буду вырубаться на ходу, — возразила Лика, — Хочу сейчас. Быстро! Раздевайся, Демоняка!

— Неа, — качнул головой Игнат, и, склонившись к ушку, зашептал, — Я лучше буду долго-долго целовать тебя нежно-нежно.

— Ррр! — недовольно зарычала Капучинка и сама принялась стаскивать одежду мужа, — Я требую супружеский долг!

Игнат больше не мог спорить. То ли пиво так подействовало на него. То ли он и сам соскучился по жене. Но скорее всего, он просто слишком сильно любил ее, чтобы отказать даже в мелочах. Он не мог противопоставить ей что-то. Как и обещал, стал реальным подкаблучником. Правда, вслух ни за что не признался бы. Особенно своей родне. Парень предпочитал называть это компромиссом.

— Хорошо, — сдался Игнат, удобнее усаживая жену поверх себя, — Но если тебе станет не комфортно, мы прекратим.

— Двигайся уже, — нетерпеливо скомандовала Лика, а в следующую секунду уже стонала мужу на ухо от капельку позабытого наслаждения.

От звуков, что издавала его Капучинка, Игнаша как-то слишком сильно распалился. Глядя на личико жены, на плотно закрытые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, но прикушенную верхнюю губу, на то, как меняется выражение ее лица, когда он двигается в ней, на хрупкую шею, на которой билась жилка, он понимал в который раз, что любит ее разную. Любит безумно. Настолько безумно, что и минуты не может без нее. И не сможет.