– Он не болен, он выздоравливает, – сказала она сердито. – С ним довольно скверно обращались в заключении, а выбрался на свободу он совсем недавно.

– Почему мои люди не уплыли?

– Оставив тебя здесь? Судя по всему, тот огромный увалень, которого ты называешь другом, пообещал спустить с них кожу живьём, если хоть кто-то даже заикнётся об этом. Он опекает тебя, как курица наседка, будто бы он – твоя мамаша. Вот только почему?

– Я единственный близкий ему человек. Он потерял свою семью во время урагана, пока мы с ним были в школе.

– Так ты усыновил его? – насмешливо бросила она.

– Мы с ним просто были лучшими друзьями, – это было всё, что он ей ответил.

Давать Кэтрин больше информации о себе, было так же глупо, как поддаваться на её попытки обольщения, от которых он порядком устал. Он наотрез отказался ещё с самого начала. Она должна была прекратить свои попытки затащить его в постель уже давно, но почему-то до сих пор не верила, что он в ней не заинтересован.

– Он пытался пробраться на остров, дабы спасти тебя, уже раз шесть, – сказала она. – Чтобы он прекратил рисковать своей жизнью, мне пришлось заверить его, что ты отлично проводишь время, прикованный к моей постели. Но этот идиот не поверил мне. Я сказала ему, что вы с ним скоро увидитесь, если только он прекратит вести себя безрассудно. Можешь поблагодарить меня позже.

– Это была ложь?

– На тот момент, да.

– А сейчас?

– А сейчас тебе повезло, что я на твоей стороне.

Иметь на своей стороне такую, как она, было проклятьем, а вовсе не везением. В тот день он именно так ей и сказал. Она лишь цокнула языком, раскачивая на пальце ключ от его тюремной камеры.

– Тебе стоит проявить ко мне побольше симпатии, – сказала она. – Ты даже не представляешь, как сложно было уговорить отца, чтобы он дал тебе ещё один шанс. Мне пришлось убедить его, что мы собираемся пожениться.

– Уходи.

– Предпочитаешь сгнить здесь, нежели жениться на мне?

– Да.

Она резко развернулась и ушла, унеся ключ с собой. Но, видимо, достаточно разозлилась, чтобы уже через мгновение вернуться и прорычать:

– Я солгала. Брак не являлся одним из условий твоего освобождения. Хотя мне пришлось много пообещать, чтобы вызволить тебя отсюда. На этот раз мы преуспеем. Так или иначе, но мы доставим Джеймса Мэлори сюда, чтобы мой отец смог поквитаться с ним. Ты не представляешь, как он выглядит, когда злится, а он очень зол.

– Поэтому он убил твоего друга?

– Эндрю? Ну, не совсем. Он думает, что убил, ведь отметелил он его знатно. Даже странно, что у Эндрю в тот раз осталась хоть капля крови внутри. Отец вытащил его обмякшее тело из зала и выбросил. Я сумела вывезти его на твой корабль, чтобы команда позаботилась о нём. Понятия не имею, выжил он или нет. Я не спрашивала. Но я полагаю, что мы сможем сбросить этот балласт на Сент-Китсе, когда остановимся, чтобы пополнить запас провизии, разумеется, если к тому моменту он ещё будет жив.

Она была такой равнодушной, когда говорила это, но Деймон совсем не был удивлён. За время их с Кэтрин знакомства, он успел понять одну вещь: она не заботиться ни о ком, кроме себя и того старого пирата, которого называет отцом.

В тот день она отвела его к своему отцу. По дороге Деймон сказал ей:

– Кэтрин, тебе следует бежать отсюда, сломя голову, а не пытаться понравиться такому человеку, как он.

– Что бы он ни сделал, он всё ещё мой отец. И он перестанет злиться, когда получит то, что желает. Ради твоего же блага, я искренне надеюсь, что ты сможешь заверить его в нашем скором успехе.

В огромном зале Пьер сидел за столом в одиночестве, но шесть других столов, находящихся в комнате, были заняты безжалостными головорезами, которые охотно примкнули к старому пирату. Высокий и до своего пребывания в тюрьме, вероятно, даже мускулистый, сейчас он был абсолютно исхудавшим и измождённым. Он до сих пор никак не мог восстановиться физически, но чтобы нагнать страху, ему достаточно было лишь посмотреть на человека своими кристально-голубыми глазами, источающими адский холод. В его спутанных чёрных волосах и бороде проглядывала седина. Возможно, он и был красив в юности, но сейчас такого о нём не скажешь.