– Готова поспорить, что у твоего капризного повара есть что-нибудь от солнечных ожогов, или он сможет сделать какую-то мазь. Тебе стоит попросить его, потому что завтра тебе станет хуже.

– Ты и в солнечных ожогах разбираешься?

– Однажды я летом заснула в поле и проснулась с обожжёнными руками и ногами. Это и правда может быть очень болезненно.

– Почему ты была без ботинок?

– В том возрасте мне нравилось бегать босиком… ну, тайком ускользать ото всех. А от ботинок было слишком много шума. Но твои ожоги абсолютно точно нужно обработать мазью.

Он приподнял бровь.

– А твоё беспокойство вызвано…

Когда он не закончил фразу, она продолжила:

– Сомневаешься в моей искренности? Насколько я помню, поначалу мазь ужасно, просто адски жгла тело, и только потом становилось легче.

Он рассмеялся, но затем хлопнул себя по груди, оставив белый отпечаток на красноватой коже.

– Это ещё ничего, Джек. Я вообще-то вырос под палящим солнцем.

Она пожала плечами.

– Ну, как хочешь.

Джеки вернулся с зажжённой свечой, которую он поставил на стол рядом с Жаклин, напомнив ей:

– Не дайте Вашей еде снова остыть, миледи.

Она сурово посмотрела на веснушчатого мальчишку.

– О чём мы с тобой договаривались?

Он покраснел.

– Миледи Джек.

– Не совсем об этом, – проворчала она, когда мальчик быстро ушёл из каюты, а затем сказала Ублюдку:

– Он очень нервничает рядом с тобой, видишь? Ты должен быть с ним более приветливым.

– Я его не усыновлял. Со временем он поймёт, что я не кусаюсь.

Это было сомнительно, особенно потому, что выражение лица Ублюдка подразумевало, что это замечание относилось скорее к ней, чем к мальчику. Но сегодня в планах у Джек не значился бескомпромиссный спор, так что она прикусила язычок и вместо этого потянулась за иглой, но поняла, что сначала должна распустить порванный шов, перед тем, как самой всё аккуратно сшить.

– Будет больно, – сказала она, но выдернула нить до того, как закончила предупреждение.

– Наслаждаешься, да?

У неё получилось сдержать ухмылку, но Джек взглянула в его лицо, перед тем, как выпрямиться. Чёрт, только не снова! Этот чувственный взгляд его ярких глаз заставил её замереть, перевернул всё у неё внутри, у девушки перехватило дыхание, и пропал голос. Она закрыла глаза, досчитала до десяти, глубоко вздохнула.

– Джек?

– Я просто снова представила себе кое-что, – соврала она, отодвигаясь от него.

– Как и я, – произнёс он хриплым голосом.

ГЛАВА 23

– Ты уверен, что хочешь, чтобы она сделала это?

Жаклин даже не взглянула на Мортимера, который тихо вошёл в каюту и теперь стоял рядом с ней. Её щёки всё ещё пылали от того завораживающего момента, который она разделила со своим заклятым врагом. Было огромной ошибкой снова приближаться к нему так близко, а ведь она даже не закончила!

– Она компетентная швея, – спокойно сказал Ублюдок своему другу.

– Она компетентный членовредитель, – сухо ответил Морт.

Со своей агрессивностью она могла легко справиться, а вот быть милой с первым помощником капитана не входило в её планы.

– Если у тебя есть какое-то дело, то излагай, а затем уходи. Мне нужно сконцентрироваться, чтобы воспользоваться этой иглой, – она взяла иголку и дважды опалила её на огне, потом указала на Ублюдка. – А ты ложись на кровать. Я не собираюсь из-за тебя сгибаться в три погибели.

Он широко улыбнулся, встал и направился к кровати. Мортимер скрестил руки на груди и потребовал ответа:

– Почему ты пытаешься позаботиться о ране, которую сама же ему и нанесла?

– Я не вызывалась добровольцем, он сам меня попросил. Ты серьёзно думаешь, что накладывание нормальных швов не причинит ему боли?

– Значит, ты просто хочешь причинить ему дополнительные страдания?

– Ну, конечно, ради чего же я ещё это делаю? – язвительно ответила она. – Теперь ты можешь уйти.