– Ты думаешь, что я англичанин?

Она растерянно моргнула и повернулась к нему лицом, так как теперь, когда он чуть отодвинулся назад, это стало возможным. Джек предположила, что он англичанин, но не могла вспомнить, спрашивала ли его об этом.

– А разве нет?

– Мои родители – англичане. Вырос я на островах, хотя отправился в Англию, чтобы закончить своё обучение. Так что, да, наверное, я англичанин.

Она ухмыльнулась:

– Звучит так, будто ты не уверен. Тебе нравилось жить на островах? Кстати, на каком острове ты жил? Плавать там в тёплых водах в жаркие дни? Кататься верхом по пляжу? Притворяться, что убиваешь себе подобных?

Он засмеялся над её последним вопросом, вспомнив, как рассказал ей, что они с Мортимером притворялись, будто убивают пиратов вместо драконов. Но ответил он лишь на один из её вопросов:

– Я никогда не питал страсти к верховой езде. Когда я был ребёнком, моя мать подарила мне пони, но когда она ушла, то я забросил это.

– Странный способ сказать, что она умерла. Сколько тебе было лет?

– Семь. Но я не знаю, мертва она или до сих пор жива. Она убежала с нашим соседом, и с тех пор мы её не видели.

Обернувшись, Джек заметила гнев на его лице. Она так редко видела его сердитым. Раздражённым, да, довольно часто, но никогда он не был таким мрачным, одержимым тихим гневом.

– Я ни к кому прежде не испытывал подобной ненависти.

Хотелось бы ей, чтобы он этого не добавлял. Джек не знала никого, кто бы так неприкрыто ненавидел свою собственную мать. Подобная затаённая злоба – просто отвратительное явление, противоречащее самой природе, разъедающее человека изнутри. Джек поняла, что ей невероятно жаль Деймона! Она почти коснулась его щеки, чтобы успокоить его, но вовремя одёрнула себя, подавив это желание. Пытаясь поскорее забыть этот нелепый момент с состраданием, которое она испытала к нему, Джек решила сменить тему:

– А что твой отец? Он всё ещё на островах?

– Да.

Это было сказано с печалью, что, разумеется, лучше гнева, но всё равно странно. Кроме его раздражающего чувства юмора и мимолётного холода, с которым он говорил про побег своей матери, Деймон, обычно, не проявлял никаких других эмоций.

– Расскажешь мне о нём?

– Мы были близки, и он очень поддерживал меня, после того, как наша мать покинула нас. Он пил, возможно, чересчур много, но завязал с алкоголем, как только она исчезла. Он придумывал всевозможные способы отвлечься, чтобы я не думал о ней. Но мне кажется, что они в первую очередь нужны были ему самому. Мы любили её. Иногда мне кажется, что я вырос бы жестоким и озлобленным мальчишкой, если бы не он.

– Звучит так, будто он просто замечательный человек.

– Так и есть.

Это не объяснило той печали, которая сквозила в его голосе, когда он впервые упомянул об отце. Деймон мог просто скучать по нему, предположила она, но если это так, то почему он об этом не сказал?

– У тебя в Англии есть родственники?

– Да.

Отвечая ей, он тяжко вздохнул! Что за чёрт?!

– Они отреклись от тебя, не так ли? И те, и другие просто отреклись от тебя, – догадалась Джек. – Не удивительно, учитывая то, чем ты занимаешься.

Он закатил глаза.

– Ни одной верной догадки. Похищение красивых женщин – это не мой род занятий, Джек.

Она фыркнула:

– Ах, да! Это, должно быть, то, что ты называешь мелким преступлением. Ты об этом упоминал на балу, не так ли? Когда ты говорил, что лишь один раз нарушил закон, и что это было незначительное правонарушение, потому что никто не пострадал?

– Ты здесь лишь для того, чтобы, наконец, поставить жирную точку в этом важном деле.

Вся весёлость Джек мгновенно исчезла, она сказала с яростью:

– Так вот как ты называешь убийство моего отца?

– Я не тот, кто хочет его смерти, – голос Деймона стал резким. – Что ты на самом деле знаешь о прошлом своего отца?

Она напряглась, не понимая, что он имеет в виду. Он не мог знать о тех днях, когда её отец бороздил моря в облике пирата-джентльмена. Никто, кроме членов её семьи, не знал об этом.