— Привет. Я одну книгу взял из библиотеки, думал почитать, чтобы заснуть быстрее, а половину слов не понимаю. Поможешь?

Акайо вышел в общую комнату, бросил взгляд в дальний угол, где обычно сидел Джиро. Тот смотрел на него и Иолу с неприязнью, но, заметив взгляд Акайо, отвернулся.

Оказалось, что остальные ученики уже устроились на подушках, и тоже хотели поучаствовать в чтении. Книга была знакомой, тот самый сокращенный Робинзон Крузо, и очень скоро Акайо пришлось вместо чтения пересказывать, что было в полной версии. Тетсуи предложил:

— Давай на эндаалорском, чтобы все-таки его учить.

И Акайо старательно вспоминал слова, сложные для него самого, составлял правильные предложения, заодно объясняя — подлежащее первым, сказуемое сразу за ним. До конца предложения тянуть с глаголом нельзя, так что провернуть классический трюк имперских ораторов с тем, чтобы долго-долго говорить что-то плохое, а затем резко обрубить отрицанием, не выйдет… Странно всплывали в памяти эти самые ораторы, их речи, и Акайо удивлялся, что до сих пор помнил их. Сейчас многое из их слов виделось в ином свете.

По комнатам рабы разошлись только когда Юки, пухлый парень с вечно слезящимися глазами, стал отчетливо клевать носом. Он, правда, протестовал, и просил почитать еще, но Иола, взявший на себя обязанности хозяина сбора, был непреклонен. Когда остальные разошлись, Акайо спросил:

— Зачем тебе это было нужно на самом деле?

Иола пожал плечами, одним этим эндаалорским движением ответив на вопрос. Сказал спокойно, не отводя глаз:

— Нам тут жить. Мы тут уже живем, хоть не все это понимают. Надо постараться устроиться здесь, улучшить что-то, что мы хотим улучшить. Понять, как свободными стать. А не делать вид, что все еще идет тот бой. Если в нем застрять, будешь проигрывать вечно.

Акайо кивнул. Значит, он понял правильно. Иола решил создать свой заговор, заговор тех, кто не присоединился к плану побега Джиро, а Акайо оказался их знаменем. Примером, как и хотела Нииша.

Даже несмотря на уроки, свободного времени у Акайо хватало. Нииша не успевала придумывать дела всем рабам и легко отпускала его читать или бродить по дому. Ему нравилось находить в комнатах новые книги, удивительно реалистичные картины на стенах, вазы с сухими цветами. Однажды он наткнулся на набор для чайной церемонии, хранящийся под стеклом, и очень удивился. Акайо подумал было, что эндаалорцы не поняли, что это, но на бумажке рядом с чайной доской все было написано вполне точно. Тогда зачем они пьют плохой, выдохшийся чай, заваривают его по пятнадцать минут, а потом еще и разбавляют кипятком?..

У него появилась идея. Еще призрачная, неоформленная и странная, в которой он не был готов признаться даже себе. Так, не признаваясь, он нашел Ниишу. Ничего не решив, спросил про чайную доску. Нииша открыла ему витрину, выдала чай, научила пользоваться термосом. Поблагодарив и все еще не завершая в своей голове фразу “я хочу сварить чай для…”, он ушел в сад. Устроился на пустовавшей каменной площадке, расставил чашки. В чайнике, завернутый в тряпочку с символом чая, нашелся хранитель чайной доски. Акайо, поклонившись ему, аккуратно вытряхнул дракончика себе на ладонь, устроил на почетном месте в центре доски. Налил в пустой чайник горячей воды из термоса, подождал несколько мгновений, настраиваясь. Перелил воду в чахай, разлил по чашкам. Взяв широкую кисть, провел ей сначала по своей ладони, смахивая пыль с ворса. Окунул кисть в чашки, отточенным круговым движением обмахнул все стенки. Деревянными щипцами подхватил сначала одну чашку, затем другую, выливая горячую воду на маленького чайного дракона, который, поразмыслив немного, снизошел и пустил пару пузырьков.

Акайо смотрел только на доску, и все же вздрогнул, просыпал несколько чайных листьев, когда на краю зрения вдруг появились худые женские ноги. Таари немного понаблюдала за ним свысока, затем села напротив — не церемонно, на пятки, как он, а по-мужски скрестив ноги. У Акайо задрожали руки. Она молча смотрела, и он старался делать все идеально. Залил горячей водой чай, тут же слил первую заварку в чахай. Принюхавшись к нежному аромату горячих чайных листьев, решил, что ее можно пить. Наполнил маленькую глиняную чашечку, с поклоном подал, не поднимая глаз. Почувствовал, как она приняла напиток из его рук. И только наполнив свою чашку, решился поднять глаза.

Таари сидела перед ним, улыбка скрывалась за поднятой чашкой. Она сделала глоток, не открывая взгляд от Акайо, чуть приподняла брови, улыбнулась чуть-чуть шире, одними губами, тонко, как кайнская аристократка. Он быстро опустил глаза. Наполнил вернувшуюся на доску чашечку, выпил наконец свою. Чай вышел чуть-чуть терпким, все же первую заварку надо было вылить. Сладковатый привкус оказался слишком резким, как бывает у не слишком хорошо сделанного чая, но все равно итог не шел ни в какое сравнение с эндаалорской бурдой. Вторая заварка вышла еще лучше. Таари пошевелилась, сменила позу. Похвалила:

— Очень вкусно получается. Жаль, в обычном чайнике так не сделать.

Акайо качнул головой:

— Можно и в обычном. Только чай надо брать хороший, много, и заваривать быстро.

Он слил остатки чая на дракончика, тот булькнул благосклонно. Таари улыбнулась:

— Какие он смешные пузыри пускает.

— Не смейся над ним, пожалуйста, — попросил Акайо. — А то чай испортится.

Третья заварка и в самом деле вышла чуть менее удачной — то ли держать надо было уже чуть дольше, то ли хранитель и в самом деле оказался обидчивым. Таари на всякий случай перед ним извинилась. Наблюдая за четвертой заваркой, спросила: