Господи, о чём я думаю? Но так работает мой разум — одна мысль тянет за собой другую, образуя лавину идей и связей. И я всегда полагал, что так оно у каждого, но…

Но если то, что обнаружил Менно, правда, то большинство людей не ведёт внутреннего монолога, как я; у большинства из них мысли не скачут туда-сюда с места на место. Нет, большинство людей вообще не думают, по крайней мере, в режиме самоанализа, от первого лица; у них нет никакого субъективного опыта.

Я смотрел на них, продолжая идти. Сотни и сотни людей в синих джинсах — стандарт, лёгкий выбор, простое правило.

Я вспомнил Монти Хендерсона, который в детстве жил на моей улице. Он пошёл работать в полицию Калгари. Рассказывал, что в первый день тренировок новобранцам было приказано «приспособиться или проваливать» — и что все они просто смирились.

Сейчас я двигался навстречу основному потоку пешеходов; по какой-то причине прилив сменился отливом, и большая их часть шла на запад. Кто-то столкнулся со мной. «Простите», пробормотал он и зашагал дальше.

Однажды я видел документальный фильм о стайном поведении птиц. Чтобы достичь эффекта, который мы наблюдаем, каждая птица должна выполнять всего три простых правила. «Правило разделения» велит избегать скоплений своих сородичей — ты должен дать другим птицам сколько-то места, чтобы избегать столкновений. «Правило выравнивания» говорит: смотри, куда летят другие птицы, и двигайся в направлении, которое является усреднённым направлением их полёта. И «правило сцепления» — двигайся к усреднённой позиции всех твоих соседей; оно предохраняет стаю от распада. Компьютерные модели, реализующие эти три правила, порождают поведение, неотличимое от поведения реальной стаи; похожие правила контролируют поведение косяков рыб.

Могут ли передвижения людей быть настолько же простыми? Птицы почти наверняка делают это бессознательно; рыбы — совершенно точно.

Стая птиц. Косяк рыб. Толпа людей.

Действительно ли мы так сильно от них отличаемся?

А другие правила — может, и они так же просты и применяются так же без осознания этого? Выбор одежды, которая похожа на то, что носят другие; употребление фраз, которые были услышаны от других людей; опусти взгляд, когда проходишь мимо кого-то; старайся ни с кем не сталкиваться, а если столкнулся, извинись.

Как многое из того, что мы делаем, легко поддаётся алгоритмитизации. Я правда верю, что я был первым не любящим физкультуру ребёнком, который спотыкается о несуществующий камень, чтобы объяснить свой жалкий результат в забеге? Все это делают. Первый парень, который потягивается в кинотеатре, а потом типа случайно кладёт руку спутнице на плечо? Все это делают. Первый…

Может быть, не надо даже трёх правил; может быть, достаточно одного.

Будучи в Риме, и обычаев римских держись.

Университет Манитобы имеет блестящую историю в области психологии и философии, почему я и пошёл сюда учиться и почему, несмотря на сильное желание называть своих студентов «потными конями» [38] , мне всегда нравилось здесь преподавать. Здесь работали пионеры нейрофилософии Патриция и Пол Чёрчланды с 1969 по 1984; здесь Майкл Персингер, снискавший себе славу своим богошлемом, защитил кандидатскую степень в 1971; здесь Боб Альтемейер разработал тест на правый авторитаризм, на который постоянно ссылался советник Никсона Джон Дин в «Консерваторах без совести»; и здесь Менно Уоркентин проводил свои новаторские исследования взаимовыгодного альтруизма. Так что, понятное дело, здесь был факультет, который мог бы мне помочь с моей проблемой, однако мне был нужен кто-то, не связанный с Менно слишком тесно, и поэтому я стал искать исследователей памяти в других учебных заведениях. Вскоре я остановился на кандидатуре Бхавеша Намбутири, который работал на другом краю города в Университете Виннипега. Я встречал его на нескольких конференциях: дородный мужчина лет на десять старше меня с делийским акцентом, который я иногда разбирал с трудом.

Я пришёл к нему в офис, который имел странную клинообразную форму, со стенами цвета томатного супа и книжными стеллажами, забитыми томами, для которых полкам не хватало пары сантиметров ширины; надеюсь, стеллажи были надёжно привинчены к стенам.

Какое-то время мы посвятили обычной академической болтовне — как нас убивает администрация, как это здорово, когда кампус летом практически пуст, как преступно позволять зарплатам в академической сфере всё больше отставать от зарплат в частном секторе — и после этого я, так сказать, взял быка за рога.

— Я читал в интернете, что вы добились заметных результатов в области восстановления утраченных воспоминаний.

— Да, это так. Надеюсь когда-нибудь применить свои методы к некоторым федеральным политикам.

— Ха-ха. Видите ли, вот какое дело: я не помню ничего о первых шести месяцах 2001 года.

Сросшаяся бровь Намбутири взобралась к нему на лоб.

— Но ваши воспоминания до этого времени и после него сохранились?

— Насколько я могу судить, да.

Он откинулся на спинку кресла, подложив сплетённые пальцы под затылок лысеющей головы.