Шрифт:
– Я понимаю…
– Эти люди… они позаботятся о тебе. Тут ты будешь в безопасности. Но нам… нам пора возвращаться домой.
Гай замолчал. В горле пересохло - ему хотелось пить. В гетто жажда была такой же невыносимой, как постоянная, выматывающая жара.
– Вы вернетесь…
– Нихрена! – огрызнулся Гай. Он облизал сухие губы.
– Вся эта срань, что случилась, наталкивает меня на противоположные мысли. Мы попали под какую-то жесткую раздачу, и может там, за стеной, нас уже давно похоронили.
Аня обернулась. К ним кто-то поднимался – шаркал по бетонным ступеням. И ей отчего-то вдруг стало стыдно, что их услышали. В этом месте царило странное спокойствие, благодатная тишина, которую они раз за разом нарушали своими никчемными спорами.
– Таби, - выдохнула Аня.
Под навес вышла полная чернокожая женщина в круглых очках. Врач по образованию, именно она сегодня откачивала Антона после остановки сердца.
– Все шумите? – женщина достала сигарету. На ней был цветастый халат с широким поясом и огромным карманом. – Гай, угости даму огоньком.
Она поднесла сигарету, зажатую в пухлых пальцах, ко рту. Чиркнула зажигалка, и женщина крепко затянулась.
– Когда я была маленькой, отец с матерью также ссорились на кухне. Но они бы глотки порвали друг за друга. Это я знаю точно.
Она улыбнулась. Половина ее зубов была золотыми. И это выглядело дико.
– Все, что происходит на кладбище поездов. Остается тут, - договорила она.
– Как он? – поинтересовался Гай.
– Все будет хорошо, - ответила Таби. Они говорили об Антоне.
– Нам нужно уехать, как можно скорей.
– И куда же? Насколько я поняла, вас разыскивает вся резервация.
Он не верил в это. С Чистыми у них проблем не возникло. Они могли вернуться к ним, попросить помощи. С их силой считались даже за стеной.
– ПОЧЕМУ Омега не пришла за нами? – задал он вопрос.
– Ну, - женщина сбросила пепел с сигареты и поправила очки. – Конрад ведь обещал тебе запутать следы. К тому же сопротивление не суется на кладбище поездов. Как я и сказала, то, что происходит на кладбище, не выходит за его пределы. Они…боятся нас.
– Или боятся древних? – усмехнулся Гай.
Таби глянула на него исподлобья, сквозь облака сизого дыма. Стекла очков блестели, как мыльные пузыри.
– Не веришь в них?
– Сказки…
– В дальней части кладбища есть заброшенный цех. Когда-то в нем чинили поезда. Сейчас там провал, прямиком внутри цеха – земля обвалилась в какие-то странные пустоты. Те, кто бывал в том цеху, говорят, что слышали древних. Те, кто осмелился спуститься – обратно уже не вернулись.
– Надо же, - фыркнул Гай. – Этим страшилкам сто лет в обед…
– Не обижайтесь на него, - попросила Аня.
– Еще чего, - Таби бросила окурок под ноги и растоптала подошвой жесткого ботинка. Она посмотрела на Гая. – Страшилки, да. Но вот ты здесь, в полумили от того цеха. Осмелишься проверить?
– Наверняка там какие-то ядовитые испарения. Если кто и спускался, то попросту задохнулся там.
Таби довольно кивнула. Это означало, что она будет спокойна.
– Пойдешь к Антону? – спросила она у Ани.
– Да.
– Пошли. А этот Фома неверующий, пускай остается тут.
– Таби, - позвал Гай.
– Да?
– Что насчет машины?
– Я всего лишь врач, - пожала плечами женщина. – Спроси у Конрада. Вроде как он тут главный.
Конрад был тем самым человеком в плаще, который две недели назад угрожал им ружьем. Он отогнал машину сопротивления куда-то в пески и обещал вынуть из нее все средства слежения. С той поры минуло две недели. Но Конрад так и не объявился.
– Он вернулся? – спросил Гай.
– Я не знаю, - ответила Таби.
– Он жив хоть?!
– Тот мальчишка? – вдруг спросила женщина.
– О котором ты говорил… думаешь он ушел?
– Понятия не имею, - развел руками Гай. – Мне на него насрать!
– Он мог пойти к тому цеху, - сказала Таби, и они вместе с Аней исчезли в темноте дверного проема.
– С чего бы?! – крикнул Гай в темноту. – Да и черт с ним!..Блядь!..
Он саданул ногой по ржавому жбану, лежавшему в пыли.
Гребаная жалость! Ведь предлагал же бросить пацана еще там, в песках! Тот раскаленный, голодный мир давно стал ему родным, в отличие от мира людей. Но упрямство напарника не знало границ. И они вытащили паренька на свет. И сделали этим только хуже. Теперь его жаждали заполучить люди, для которых человеческая жизнь не стоила ломаного гроша.