– Что случилось?! – послышался голос Ани. Гай обернулся – она стояла на ступеньках, тонкая фигура, высеченная светом. Длинные худые ноги и шорты под самую задницу. Девочка, заигравшаяся с маминой косметикой. Ее темные волосы сейчас казались чернее ночи. Как и круги под глазами.

Она мало спала, - решил Гай. – В последнее время всем нам не удавалось, как следует выспаться.

– Антон ушел, - ответил он.

– Как ушел? Куда?

Гай не стал отвечать. Подошел к кушетке и со злостью перевернул ее – отбросил в сторону, к стене. С грохотом она рухнула на пол, задев штативы с капельницами и перевернув металлические столики с инструментами.

Аня с испугом попятилась назад. В такие минуты она боялась Гая больше, чем Плеймна. Он напоминал ей отчима, напившегося в автомобильной мастерской.

– Тупой… баран! – выдавил сквозь зубы Гай. Он снова посмотрел на Аню. – Нам нужно оружие. И противогазы.

Она замотала головой. Ее сальные волосы плетью отхлестали ее по лицу.

– Его здесь не достать. Ты же помнишь – оружие тут есть только у дозорных. Все, кто будет замечен с оружием…

– Да брось читать мне эти сраные кодексы ебаного кладбищенского братства! – гаркнул Гай.

– Будут убиты, - закончила Аня.

– Ты со мной? – он посмотрел на нее. – Или тебя устраивает вялиться в этом месте? Это же настоящая тюрьма!

– Нас не удерживают, просто нам некуда идти…

– Мне есть, куда идти, - ответил Гай. – И Антону есть, как видишь, - он мотнул головой в сторону пустой кушетки.
– Выходит – одной тебе некуда идти. Это место… ты размокла тут, как… гребаная розовая девочка!

Он направился к ней быстрым шагом. Аня вскрикнула и прижалась к стене. Но он прошел мимо – взлетел по ступенькам, через одну.

– Гай?! – крикнула она, но он не остановился.

Что же, - подумала Аня, поднеся трясущиеся руки к глазам. – Разве он прав, Аня? Разве ты забыла Омегу?

Ладони были белыми от побелки. И она ждала, что сейчас на них капнут слезы – и потекут прозрачными дорожками к запястьям. Но слез не было. И она рванул вверх по ступеням, вслед за Гаем.

Она нагнала его, когда он пересекал улицу – широко шагая, пунктиром, он двигался к железнодорожным путям. Солнца все еще не было, но небо на востоке уже посветлело, а у горизонта и вовсе бушевало пламя зари. Аня подняла взгляд к вышкам прожекторов – за ними наблюдали. Люди с винтовками, прильнули к оптическим прицелам, рассматривая их озабоченные лица.

– Гай! – Аня вцепилась ему в плечо. Они остановились у самого края дороги. Дальше был песок – а под песком покоились стальные параллели рельсов. Вагоны, увязшие в песке, стояли тут черной стеной. Они походили на огромные сундуки, в которых тлело ненужное тряпье. К полудню от составов тянулись зловещие тени, они ползли по дороге, и под их покровом, скользили по периметру люди с ружьями. Их трудно было заметить - камуфляж сливался с местностью, а перемотанные лица – с темнотой. Сейчас тени не было и Гай разглядел одного из дозорных – он притаился между вагонами, с опущенной к земле винтовкой.

– Что?! – Гай раздраженно дернул плечом, высвободившись из тонких девчачьих пальцев.

– Куда ты идешь?

– Тебе-то какое дело?!

– Мне не все равно, - сказала Аня.

– Вот как?

– Да, именно так! – она выставила вперед подбородок.

Он взял ее за татуированные плечи. Посмотрел в глаза. Притянул к себе. Прижал. Почувствовал, как напряглось ее тело, какой колючей она стала, выставив вперед пальцы, локти и колени.

– Они смотрят, - прошептал он ей на ухо. От ее волос пахло куревом. А от нее самой –потом. Паршивая смесь, от которой Гаю хотелось блевать. Но он и сам вонял не лучше.

Аня сдалась. Вытянулась. И он почувствовал ее всем телом. Ее острые соски уткнулись Гаю в грудь. И на миг он почувствовал волну возбуждения. Но эта девчушка годилась ему в дочери. Все, что он мог – защищать ее. И беречь.

– На вышках, - прошептала она. – И у вагонов.

– Да.

– И как мы выберемся отсюда?

– По одному.

Она снова напряглась. Ее губы отпрянули от уха Гая, оставив теплый след. Теперь она смотрела ему в глаза.

– Я не смогу.

– Ты сможешь.

– Нет. Я… я страшная трусиха, - зашептала Аня пересохшими губами. – Я не смогу…

– Рано или поздно… тебе придется покинуть это место. Омега будет ждать тебя...

– Мне некуда идти.

– Ты можешь уйти с нами, - сказал Гай. Он не хотел говорить этого. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Ведь эти слова означали - вытащить человека из-за стены, протащить через границу в багажнике, в обход ведомств и детекторов лжи… Его могли отправить за решетку на всю оставшуюся жизнь… А ведь у него была семья.