— Кто же так делает? — сказала я с мягким упреком и глотнула переслащенной бурды. — Цианид в конфеты и выпечку кладут только в детективах. А знаешь, почему?

— Цианид? — воскликнула тетя.

Я покосилась на нее недовольно, и тетя подняла ладони.

— Извини.

Я съела еще немного и, преодолевая отвращение, допила чай. Бирта выглядела так, словно вот-вот рухнет в обморок.

— Детка, — не выдержала тетушка. — Зачем ты это ешь?! Если там яд…

Кстати, торт недурен. Но хорошего понемножку. Я отставила тарелку и промокнула губы.

— Яд, — согласилась я и кашлянула. Першение в горле — первый признак отравления. — Так вот, сахар — антидот для цианида. Ты же об этом не знала, Бирта, правда? Так что покушение можно считать состоявшимся. Как там говорит Эринг? А, вспомнила! Не доведенным до конца по причинам, не зависящим от виновного.

Бирта прерывисто вздохнула и прижала кулачок к искусанным губам. Опустила голубые очи долу. Само смирение!

— Зачем, Бирта? — спросила я тихо.

Она упорно молчала. А я рассердилась. Ведь я ее приютила, дала работу, спасла ребенка!

— Тетя, присмотри за ней, — попросила я.

— Конечно, детка, — пообещала тетушка, прищурив темные глаза. Она с таким задумчивым видом поигрывала ножом, что на месте Бирты брыкаться я бы поостереглась. Хотя она и не пыталась — изображала воплощенную скорбь.

Новенький телефон скромно притулился на тумбочке. Я подняла трубку и назвала номер ИСА. Благо, его-то я помнила назубок.

— Инспектор Эринг слушает, — отозвались на том конце линии утомленно.

— Это Регина, — представилась я быстро, краем глаза наблюдая за теребящей передник Биртой. — Я из дома. Приезжай. Меня пытались отравить.

Услышав это, Бирта всхлипнула. И заплакала — некрасиво, размазывая по щекам слезы и сопли.

Эринг высказался коротко и очень нецензурно.

— Еду! — бросил он. И короткие гудки…

Так, с этим разобрались.

— Прекрати рыдать, идиотка! — я вернулась к служанке и отвесила ей пощечину.

Истерику как рукой сняло. Бирта икнула, прижала ладонь к покрасневшей щеке и вскинула на меня глаза.

— Скоро приедет полиция, — произнесла я предельно жестко. — Думай.

И, кивнув тете, отправилась в ванную.

Когда во входную дверь отчаянно заколотили, я как раз умывалась. С крыльца доносились ритмичные удары. Кажется, Эринг совсем потерял голову и пытался выбить дверь. Которая, к слову, открывалась наружу! Так что пришлось осторожно, по стеночке, спускаться вниз.

Я распахнула дверь — и чуть не попала под занесенную руку Исмира, вокруг которой медленно гасло синее пламя. Таким же ледяным огнем сверкали глаза. Отшатнувшись, я машинально ухватилась за косяк. Это еще что за?.. Исмир встряхнул кистью, сбрасывая странный огонь на сердито зашипевший снег. Сграбастал меня за плечи, встряхнул.

— Ты как? В порядке?

Я слабо улыбнулась. Надо же, какая забота! И мы снова на «ты»?

— Холодно, — я поежилась, кутаясь в халат. — А так нормально.

Он всмотрелся в мое лицо, затем осторожно отодвинул меня с дороги и шагнул внутрь. Взъерошенный Эринг в съехавшей набок шляпе ввалился в дом следом.

— Уф! Так серьезно, что стряслось? Хреново выглядишь, кстати.

Я фыркнула.

— Вот спасибо!

А то я сама не знала. Могла играть призрака без грима: под глазами синячищи, лицо бледное до зелени, на лбу пот. Ничего удивительного после сильной рвоты — сахар сахаром, а желудок пришлось прочистить. Приятель не отводил от меня встревоженного взгляда, так что я вздохнула и объяснила коротко:

— Бирта пыталась меня отравить. Цианидом. Она с тетей Хельгой.

Эринг вытаращился на меня. Но, к его чести, не стал переспрашивать, а рванул в гостиную.

— Разденься! — крикнула я ему вслед. — Кстати, тапочки надень. И так наследили.

Полы-то мыть теперь мне!

Эринг вернулся, на ходу разматывая шарф. Небрежно скинул пальто в кресло, нога об ногу стянул ботинки. А потом вдруг обнял меня и чмокнул в нос.

— Не смей больше так меня пугать! — сказал он серьезно.

— Постараюсь, — пообещала я и погладила его колючую щеку. Покосилась на Исмира, застывшего в углу ледяной статуей — и, вздохнув, отстранилась.

Так, куда я их подевала? А, вот! Я торжественно вручила Исмиру новехонькие шлепанцы — голубые, с вышитыми серебром снежинками.

— Ты ему уже и тапочки купила? — ревниво насупился Эринг.

— А в гостиной — Бирта с тетей… — напомнила я в пространство.

Приятеля как ветром сдуло. Дело прежде всего! Или тетушка? Исмир проводил его взглядом, хмыкнул и переобулся.