— И второй, — Эринг отогнул еще палец, почему-то мизинец, — я просто солью эту историю газетчикам. Анонимно, само собой. Ах, какой будет скандал! — он даже прижмурился. — Может, вы даже добьетесь опровержения, мелким шрифтом где-нибудь на последней странице. Только вам это уже не поможет. Репутацию вы потеряете, это я вам гарантирую. Знаете, как говорят — то ли он украл, то ли у него украли? Вот если согласитесь сотрудничать, то пойдете свидетелем. А это уже совсем другой коленкор… Решайте.

Лодин вынул ручку (само собой, золотую), покрутил в руках, испытующе глядя на безмятежного Эринга.

— Хорошо. Суды плохо влияют на котировки акций. Что вам от меня нужно?

Эринг широко улыбнулся:

— Вот это другое дело. А нужна мне, господин Лодин, информация. Все, что вы знаете об этой истории.

— Например? Я же говорю, — промышленник сморщил мясистый нос, — в дела секты не вникал.

— Как вы познакомились с Маргрет? — начал Эринг, придвинув к себе бумагу и ручку.

— Встретились лет пять назад на каком-то благотворительном вечере. Ей нужен был покровитель со связями, ну а мне… сами понимаете.

— Вам — деньги, — кивнул Эринг. — Это ведь она вас от банкротства спасла?

— Банкротства? — приподнял бровь Лодин. — Помилуйте. Обычные проблемы: должник деньги вовремя не вернул, компаньон акции присвоил. Я бы с этим разобрался.

— Само собой, — Эринг насмешливо скривил яркие губы. — Но госпожа Маргрет вам подсказала пару удачных ходов, не так ли?

Я хмыкнула. Скорее наоборот, это Лодин быстро сообразил, как можно использовать секту. И благодаря его влиянию она быстро набрала силу.

Впрочем, Лодину была куда удобнее версия Эринга. Он кивнул.

— Конечно, дополнительный бизнес, тем более… хм, благотворительный, никогда не помешает. Она иногда просила о чем-нибудь — например, купить хлопковое поле или кинокомпанию. Но инвестиции всегда оказывались выгодными, так что я не возражал. Она была хороша, меня устраивала. Да и роскошь девочка любила. Пообтесалась, не стыдно было и в общество вывести… Даже почти выкинула из головы этого эриля, Ливтрасила. Только вот показалось ей, что вся эта мистика сбывается. И понесло ее заново!

Эринг прищурился и поставил в своей бумажке жирный восклицательный знак.

— А временные рамки? Хоть когда дело было: зимой, весной, летом, осенью?

Лодин задумался, поигрывая ручкой.

— В этом году. То ли поздней весной, то ли ранним летом. Точнее не скажу. Я был очень занят важным делом. Если надо, мой секретарь проверит по ежедневнику.

— А, ну да, — с умным видом покивал Эринг, — вы как раз продавливали через своих ставленников закон об изменении порядка наследования. Чтобы в неразберихе прибрать к рукам побольше участков.

Лодин безмятежно улыбался.

— Что вы, господин следователь! Я всего лишь помог некоторым людям осознать, что наследственное право давно устарело.

Эринг сжал кулаки.

— А вас не волновало, что этим воспользовались сектанты, чтобы спровоцировать сотни убийств по всей стране?

— Я не отвечаю за поступки других, — парировал Лодин. — Я никого не заставлял, не уговаривал, цена меня устроила — так почему нет?

— Хорошо, — процедил Эринг, с такой силой ткнув в протокол, что бумага порвалась. — Давайте дальше. Об убийствах скоге вы, конечно, не знаете?

— А что, они правда существуют?

— И о жертвоприношениях спрашивать бесполезно, — продолжил Эринг задумчиво. Почесал бровь: — О чем же тогда вы можете рассказать? А, знаю! Вы, случаем, не в курсе, чем Регина помешала госпоже Маргрет? Хотя конечно, о покушениях на нее вы не подозревали. Ясное дело!

Яду в его голосе хватило бы на всю секту с приспешниками.

— Меня эти ее бредни мало занимали.

Эринг поморщился и попросил скучным голосом:

— Ответьте на вопрос, господин Лодин.

Промышленник вздохнул.

— Она же гадалка. Увидела, что Проводник мертвых и скрипка помешают их планам. Подробностями я не интересовался, но она в это верила.

Мы с Эрингом переглянулись. Губы приятеля на мгновение сложились в потрясенное «О». Затем он отвернулся и кашлянул.

— Скажите, господин Лодин, а что вы знаете об этом эриле? Мне пригодится любая зацепка.

Тот нахмурился.

— Я не знаю ни имени, ни адреса.

— Вы его в лицо видели? — поинтересовался Эринг с деланной небрежностью. — Опознать сможете? А лучше нарисовать?