— Какого еще клиента? — притормозил Эринг.

— Которого утром допрашивали. Важную шишку.

Эринг стянул шляпу и встряхнул головой, разбрасывая брызги.

— Лодина, что ли?

— Ага, его. С водителем. Эй! — всполошился дежурный, когда Эринг рванул к лестнице на второй этаж. — Да не туда! В морг.

И покосился на меня.

— В морг, говоришь? — повторил Эринг задумчиво. Вдруг саданул кулаком по перилам, прошипел ругательство, потряс рукой — и помчался к моей вотчине.

Хм, зачем так спешить? Трупам без разницы, минутой раньше или позже. Хотя… Я вспомнила не в меру резвых покойников и припустила вслед за приятелем. Эринг уже нетерпеливо гарцевал под дверью, как застоявшийся конь. Я вздохнула и отперла замок. Интересно, зачем дежурный закрыл дверь? Боялся, что трупы уволокут?

На носилках лежали прикрытые полотном тела, на столе рядом заботливо оставили «сопроводиловку» и коробку с личными вещами. Даже сквозь антисептик пробивался тяжелый запах крови. Что тут у нас? Я пошуршала листами, вчиталась и возмутилась:

— С какой радости их мне привезли? Обычное же ДТП!

— Нет, погоди, — Эринг увлеченно читал щедро закапанные дождем бумаги. — Они врезались в столб в районе Лонгрбок, на выезде из города… Вот же!

Исмир, молча изучавший имущество ныне покойного Лодина, хмыкнул:

— Очевидно, он тебя не послушал.

— Еще бы, — буркнул Эринг. Заглянул в саквояж и присвистнул: — Ничего себе! Значит, он прихватил капиталец на безбедную старость, смазал лыжи салом и… Какая дурацкая смерть.

Он выразительно чиркнул ребром ладони по шее.

— Боги не любят, когда над ними шутят, — негромко прокомментировал Исмир, складывая обратно золото, пачки купюр и ворох ценных бумаг.

— Все это хорошо, — я отбросила простынь. — М-да.

— Угу. Машина — всмятку, водитель и пассажир — в фарш! — жизнерадостно согласился приятель. — Причем свидетели говорят, что машина набрала скорость ни с того, ни с сего. Там отличная видимость, одностороннее движение. С чего бы им в столб въехать?

— Полагаю, именно этот вопрос интересовал полицейских, — Исмир потирал подбородок, что случалось с ним в минуты задумчивости, — которые привезли тела.

— Думаешь, их убили? — удивился Эринг. Почесал в затылке и решил: — Ладно, это Регине виднее. А мы пока к начальству. Надо же еще дом Рунульфа обыскать, вдруг он в подвале засел?

Он сделал ручкой. Исмир поколебался, но шагнул следом.

Мне уже было не до него. Работа ждет!

Эринг появился, когда я уже закончила вскрытие и занималась протоколом.

— Ну что? — жадно спросил он с порога.

Я дописала предложение и пожала плечами:

— Судя по локализация, размерам и характеру травм, их соответствию повреждениям на нижних слоях одежды и на теле трупа, тут все чисто. Они действительно погибли в ДТП. Ядов, наркотиков или снотворного я не нашла.

Эринг уселся рядом с бумагами и привычно взъерошил волосы на затылке.

— Значит, случайность?

— А вот это — вряд ли, — я отложила ручку и с наслаждением потянулась. — Ты будешь смеяться, но в желудке водителя я обнаружила медальон. Точно такой же, как у Магнуса и того телефонного мастера… забыла имя.

Эринг даже привстал.

— Слушай! — заявил он возбужденно и хлопнул ладонью так, что чашка подпрыгнула, а кофе плеснул на стол. — Выходит, этот водитель — сектант? Ну, точно, Рунульф же не мог оставить Лодина без присмотра! Вот этот и следил. А когда понял, что Лодин всех сдал, решил отомстить.

— И как он это понял? — спросила я недовольно, спасая бумаги от расползающейся коричневой лужи.

— Легко! — отмахнулся приятель, не замечая, что кофе вот-вот окажется на его брюках. — Что тут сложного? Лодин ко мне даже без адвоката приехал, а потом его быстренько отпустили. Он же небось в хорошем настроении был, шутил там, улыбался. Кстати! А что, если медальон — это знак, что он умер во славу ордена? Ну, например, пропуск в эту их священную рощу.

Я только плечами пожала.

— Тебе виднее. Ты же у нас — следователь.

— Да ну тебя! — насупился Эринг. Заметил наконец лужу и ловко припечатал ее чистым листом бумаги. — Ладно, писанину закончишь потом. Собирайся.

— Куда? — удивилась я, выглядывая в окно. Погода по-прежнему не радовала — дождь сменился сильным снегопадом, но перспектива ночевки на работе прельщала еще меньше.

— Ну, Регина! — он укоризненно воззрился на меня, как оставленный без сладкого ребенок. — Нам же надо в поместье Лодина!