Вот это Гамли проняло.

— Вы не посмеете! — возразил он. Сглотнул — дернулся кадык.

— Почему нет? — я пожала плечами и поморщилась. От усталости ломило спину и сдавило болью голову.

— Вы из полиции! — возмутился он визгливо. — Должны защищать закон!

— Не-е-ет, — медленно и с наслаждением ответила я, чувствуя, как неприятно пульсирует кровь в висках. — Я всего лишь доктор, к тому же в отпуске.

— А он? — Гамли ткнул узловатым пальцем в Эринга.

— А я — отвернусь, — хмыкнул тот.

Утбурду надоело ждать, и он напомнил о себе пронзительным воплем. Гуда попыталась зажать уши, а старик побелел.

— Что вам от нас нужно? — спросил он напряженно. — Что?!

— Признайте его, — тихо ответила я. — Дайте ребенку хотя бы покой, раз отняли жизнь.

— Я был в своем праве! — Гамли гордо выпрямился, но явно из последних сил. — Зачем мне ублюдок от служанки?

— Разумеется, — ответила я едко. — Поэтому вы его попросту выбросили.

— Так принято! — ответил Гамли уверенно. — Так все делают.

Практика избавления от «ненужных» младенцев (особенно незаконнорожденных или больных) еще в прошлом веке была повсеместной. Официально ее запретили, однако в таких медвежьих углах, как этот, старые обычаи не забылись.

— Мне плевать, — сказала я утомленно. — Дайте вместе с Гудой имя ребенку, а дальше с вами будет разбираться инспектор.

Эринг поморщился. Похоже, ему ужасно хотелось почесать кулаки о местных жителей.

Принять решение старику помогло жалобное хныканье призрака.

— Ладно! — Гамли сцепил зубы и бросил ненавидящий взгляд на Гуду, словно это она была виновата во всех бедах. — Как ты там называла своего выродка?

— Повежливее! — не выдержал Эринг.

Гамли зыркнул на него.

— Фуси, — прошептала опухшая от слез Гуда. Мотнула головой и поправилась: — Полностью будет Вигфус.

— Я… — выговорил старик через силу.

— Громче! — велел Эринг.

Под нашими требовательными взглядами старик откашлялся и продолжил:

— Я признаю тебя сыном, Вигфус, сын Гамли, внук Хрольва из Фаускруд!

Я повернулась к молодой женщине.

— Теперь вы, Гуда!

— Признаю! — она гулко сглотнула и продолжила торопливо: — Я признаю! Вигфус, ты мой сын от господина Гамли, сына Хрольва из Фаускруд.

Утбурд торжествующе рассмеялся. От этого смеха даже отважный инспектор несколько побледнел.

Поморщившись от головной боли, я шагнула к порогу.

— Отпускаю тебя, Вигфус, сын Гамли, внук Хрольва из Фаускруд! — и закончила тихо, глядя в горящие мертвенно-синим огнем глаза утбурда: — Покойся с миром, мальчик!

Долгую минуту мы смотрели друг на друга. Затем легкое дуновение ветерка, и к моей щеке прижалась ледяная ладошка.

— Спасибо, Проводник! — сказал призрак тихо и растаял предутренним туманом.

Возвращаться в тесную, провонявшую людьми нору не хотелось.

В доме взвыла Гуда, скорчилась на полу. Выходит, в этом сказания тоже не солгали. Женщина, которая решила избавиться от ребенка, не чувствует боли при родах. Зато она испытывает всю прелесть родовых мук, если о детоубийстве становится известно.

Спасибо, профессор Грейнмуд, заставили выучить! Надо будет почитать учебник, восстановить в памяти. Чувствую, пригодится…

Я стояла на пороге и смотрела в темноту, где негромко ворчал прибой. Скорее бы обратно в Ингойю.

— Рефлексируешь? — поинтересовался за моей спиной Эринг. — На вот! Выпей и промой руку.

Он сунул мне в руку фляжку и осторожно отвел в сторону от дома.

— Какая гадость! — с чувством сказала я, когда глотнула и сумела отдышаться. — Но спасибо.

— Не за что, — Эринг обнял меня за плечи. Спросил заботливо: — Ты как?

— Нормально, — отмахнулась я.

Он тяжко вздохнул:

— Как же я ошибся в этой Гуде!

— Не ошибаются только мертвые, — я легонько погладила его по упоительно теплой щеке.

Он кивнул и понизил голос:

— Надо оформить арест Гамли и Гуды за убийство ребенка.

— Она его не убивала, — покачала головой я. — Лишь не пыталась спасти.

В чем-то я даже могу ее понять. Что делать женщине, попавшей в неприятности? Особенно если она не может ребенка банально прокормить? И люди будут тыкать пальцами.