— Как скажешь. Что дальше?

— Отойдите! — скомандовала я.

Они отступили к самой кромке леса, а я опустилась на колени у тела. Бережно закутала его в кусок полотна (по правде говоря, это был обычный мешок) и попросила чуть слышно:

— Не держи зла, малышка. Пусть боги сплетут тебе новую жизнь. Счастливую.

Лизнула палец и начертила на ее лбу и щеках несколько рун. Прикрыла глаза, прошептала ритуальные слова и осторожно подняла хрупкое тело. Краем глаза заметила, как Эринг дернулся помочь, и покачала головой. Тут всего пара шагов.

Осталось положить на грудь скоге несколько монеток и кусок пирога — все по обычаю. (Эринг проводил свой несостоявшийся завтрак жалобным вздохом и бурчанием в желудке.)

Я бросила в могилу первую горсть земли. Но не успела дать отмашку мужчинам, что можно закапывать, как ветер зашелестел кронами деревьев. С каждым мгновением он дул все сильнее. Я в последнюю минуту поймала свою шляпу, а Эринг со сдавленными проклятиями ловил улетевший плащ.

Буря все усиливалась. Сосна над головой стонала и покачивалась, ветер выл так, что в ушах свистело. Похоже, этого духа традиционными сластями не задобришь.

— Перестань! — крикнула я, пригнувшись. Еще прилетит чем-нибудь по голове! — Чего ты хочешь?

Буря утихла, как по волшебству. Вокруг валялись сломанные ветки, над головой тревожно раскачивалась верхушка сосны.

— Найди! — прошелестело у меня в ушах.

— Как? — буркнула я, уже понимая, отвертеться вряд ли получится.

— Отомсти! — потребовал неугомонный дух.

Я вздохнула. Зачем Эринг меня сюда притащил? Теперь волей-неволей придется докапываться. А дальше-то что?

— Я не знаю, — попыталась увильнуть я, — кто это сделал. Как же я их найду?

— Смотри! — не отставала скоге.

Трава сама собой начала приминаться широкой тропой. Дальше, дальше, и вот след устремился вглубь леса.

— Иди! — нетерпеливо позвал дух.

Я нехотя поплелась следом. Будь проклят долг Проводника мертвых!

— Регина! — окликнул Эринг. Голос его заметно дрожал. — Что происходит?

Я только рукой махнула. Некогда объяснять. Шаг, другой… Ветер нетерпеливо подтолкнул в спину. Приятель длинно вздохнул — и пристроился в метре позади.

Скоге вывела нас к грунтовой дороге. Почва еще не высохла после недавнего дождя, и на ней четко отпечаталось колесо.

— Ух ты! — восхитился Эринг. — Похоже, спортивная машинка. Он присел рядом с колеей, что-то замеряя пальцами.

Я поморщилась. Спрашивается, что дальше с этим делать?

— Спортивная машина здесь?

— Ага, — Эринг рассеянно кивнул. — Судя по глубине следа, прилично груженная. Амунди!

Констебль возник рядом, как по волшебству.

— Инспектор?

— Нужен гипс для слепка, — скомандовал Эринг. — Кстати, куда ведет эта дорога?

Он махнул рукой. Амунди прищурился.

— Проверю, — пообещал он и, неслышно ступая, растворился в лесу. Вернулся он с небольшим ящиком, прижимая локтем к боку карту.

— Так-так, посмотрим, — оживился Эринг и зашуршал бумагой.

Я присела на поросшую мхом кочку и подставила лицо солнцу.

— Регина, — укоризненно позвал приятель. — Тебе что, неинтересно?

— Дорога в ближайшее село, — ответила я, не задумываясь. — Название мне все равно ничего не скажет.

Эринг вздохнул.

— Ты права, конечно. Амунди, опроси жителей. Такую машинку нельзя не заметить!

— Что дальше? — озвучила я свои сомнения. — Сам говоришь, что уголовное дело им не грозит.

Он помрачнел и потер затылок.

— По обстоятельствам. — Эринг вскинул на меня младенчески чистый взгляд. — Мы не можем это так оставить!

Я вздохнула. Он прав: кто же нам позволит? Эринг плюхнулся рядом со мной, предоставив констеблю самому возиться с уликами.

— Регина, — он обхватил меня за плечи. — А ты не можешь… ну, что-нибудь сделать?

— Например? — я подняла брови.

Он понизил голос:

— Заговор какой-нибудь прочитать, чтобы у нашего убийцы глаз вытек 52.

На минуту я утратила дар речи.

— Эринг, ты свихнулся? Чтобы ты же потом меня арестовал? Или «висяк» получить хочешь?

— Ну-у-у, — протянул он, сжал губы и признал нехотя: — Ладно, ты права. Тяжкие телесные повреждения, причиненные с применением действий магического характера — статья 238 УК. А если двух и более лиц, то часть третья, от двух до восьми лет. Извини, глупая была мысль.