Шрифт:
— Пока я молилась, мне казалось, что изображение хочет мне что-то ответить. Я подняла голову, но младенец был нем и неподвижен по-прежнему. В эту минуту начали бить часы. Они пробили четыре раза, и казалось, что они произнесли четыре слова. Мне казалось, что младенец Христос четыре раза ответил мне на мою молитву.
— Это придало мне мужества, Джианнита, и я поехала сегодня в суд повидаться с отцом. Но он ни разу не взглянул на меня, пока стоял перед судьями.
— Я выбрала минуту, когда его вели обратно, и в одном из узких коридоров бросилась перед ним на колени.
— Джианнита, он велел солдатам вывести меня и не сказал мне ни одного слова!
Разве ты не видишь теперь, что Бог ненавидит меня. Когда я услыхала, что ты говоришь о четырех часах вчерашнего дня, я так испугалась. «Младенед Христос посылает мне новое несчастье, — подумала я. — Он ненавидит меня, потому что я предала своего отца!»
Сказав это, она наконец, замолчала и, затаив дыхание, ждала, что ей скажет Джианнита.
И Джианнита рассказала ей, как было дело.
— Послушай, разве это не чудо? — сказала она в заключение. — Я не была двенадцать лет в Катании и вдруг совершенно неожиданно приезжаю сюда сегодня. Я ни о чем не знала, но, выйдя на улицу, сейчас же узнаю о твоем несчастье. — Бог послал меня, — сказала я себе. — Он призвал меня помочь моей крестовой сестре.
Взгляды синьорины Пальмери с тревожным вопросом обратились на нее. Вот теперь будет нанесен новый удар. Она собрала все свое мужество, чтобы выдержать его.
— Что ты хочешь, чтобы я теперь сделала для тебя, крестовая сестрица? — спросила Джианнита. — Знаешь, о чем я думала, идя по улице? Я спрошу у нее, не хочет ли она поехать со мной в Диаманте, думала я. Я знаю один старый дом, в котором можно жить дешево. Я буду шить и вышивать, и этого нам хватить, чтобы прожить. Когда я шла по улице, мне казалось, что это должно устроиться; но теперь я понимаю, что это невозможно. Ты привыкла к другой жизни; но, скажи, может быть, я что-нибудь могу сделать для тебя. Ты не должна отталкивать меня, потому что меня послал Бог.
Синьорина наклонилась к Джианните.
— Ну, — сказала она в страхе.
— Ты должна позволить мне сделать для тебя все, что я могу, потому что я люблю тебя, — сказала Джианнита, бросаясь перед ней на колени и обнимая ее.
— Тебе больше нечего сказать мне? — спросила синьорина.
— Я бы желала сказать тебе гораздо больше, — сказала Джианнита, — но ведь я всего только бедная девушка!
Удивительно, как смягчилось при этом лицо синьорины; краска выступила у нее на щеках, и глаза засияли. Теперь было видно, что она замечательно красива.
— Джианнита, — произнесла она так тихо, что ее едва было слышно, — ты думаешь, что это чудо? Ты думаешь, что Бог ради меня сотворил чудо?
— Да, разумеется! — прошептала Джианнита. — Я просила младенца Христа помочь мне, и он послал мне тебя! Ты думаешь, что тебя послал младенец Христос, Джианнита?
— Конечно, это он послал меня, конечно! — Так Бог не покинул меня, Джианнита?
— Нет, Бог не покинул тебя!
Синьорина села и заплакала. В комнате стало тихо.
— Когда ты пришла, Джианнита, я думала, что не остается ничего другого, как убить себя, — произнесла она. — Я не знала, куда мне идти, и думала, что Бог ненавидит меня!
— Но скажи же мне, что я могу сделать для тебя, крестовая сестрица? — спросила Джианнита.
Вместо ответа синьорина притянула ее к себе и поцеловала.
— Но довольно и того, что младенец Христос послал тебя, — сказала она. — Довольно того, что я знаю, что Бог не покинул меня!
IV. Диаманте.
Микаэла Пальмери ехала с Джианнитой в Диаманте.
Они выехали в почтовой карете в три часа утра и проехали по великолепной дороге, которая огибает гору по нижнему склону Этны. Было еще совсем темно, и они не могли видеть окрестностей.
Но молодая синьорина не жаловалась на это. Она сидела, закрыв глаза, погруженная в свое горе. Даже и тогда, когда наступило утро, она не хотела открыть глаз и выглянуть в окно. И только уже подъезжая к Диаманте, Джианните удалось убедить ее взглянуть на открывающийся вид.
— Посмотри же! Вот Диаманте, которое станет твоей родиной, — говорила она.
Тогда Микаэла Пальмери взглянула направо и увидала величественную Этну, закрывавшую собою часть неба. Из-за горы как раз восходило солнце, и, когда верхний край солнечного диска поднялся из-за горы, казалось, что белые пласты снега на вершине загорелись и от них летят искры и лучи.
Но Джианнита просила ее взглянуть на другую сторону.
А на другой стороне она увидала зубчатую цепь гор, окружавших Этну, подобно крепостной стене. Эти горы ярко горели в лучах восходящего солнца.
Но Джианннта указывала ей другое направление. Она смотрит совсем не туда, куда надо!
Тогда она взглянула вниз и увидала черную долину. Земля блестела, как бархат, а в глубине долины, пепясь, бежала белая Симето.
Но все-таки это было не то, что надо.
Наконец, увидала она отвесную Монте Киаро, которая выступала на черной бархатистой долине ярко-красная под утренними лучами и как венцом осененная рядами пальм. А на вершине горы она заметила город, окруженный стенами и башнями; все окна и флюгера его блестели на солнце.