Но Гаэтано не был этим тронут, он улыбался и барабанил пальцами по стеклянному ящику, стоящему на прилавке.

— Вы только просили Мадонну? — спросил он.

Только просила, только просила! Она обещала покаяться во всех грехах и исправиться. Она ходила в ту улицу, где жила прежде, и ухаживала за больной женщиной, у которой была рана на ноге. Она не проходила мимо ни одного нищего, не подав ему милостыни.

Только просила! И она сказала, что, если бы Мадонна хотела ей помочь, то она, конечно, удовольствовалась бы и одними молитвами. Она целые дни проводит в соборе. А страх и тревога, которые терзают ее! Разве они ни во что не считаются?

Он только пожал плечами. Она не пробовала ничего другого?

Ничего другого? Она перепробовала все, что только есть на свете. Она приносила ей в дар серебряные сердца и восковые свечи. Она не выпускала из рук четок.

Гаэтано возмущал ее. Ни на что это он не обращал внимания и только спрашивал:

— И ничего больше? Ничего больше?

— Но вы должны понять, — говорила она, — что дон Ферранте не дает мне много денег. Я больше ничего не могу сделать! Мне удалось, наконец, купить шелку и шелковых шнурков, чтобы вышить покров на алтарь. Вы должны же это понять!

Но Гаэтано, который все дни проводил в обществе святых и знал, каким страстным рвением и трудом добивались они, чтобы Господь исполнил их просьбы, только смеялся над донной Микаэлой, которая думала, что можно тронуть Мадонну восковыми свечами и покровом на алтарь.

Все это ему хорошо знакомо, возражал он. Все ее поступки ему вполне ясны. Так всегда бывает с бедными святыми. Весь мир взывает к ним за помощью, но только немногие понимают, как надо поступать, чтобы быть услышанными. А потом начинаюсь говорить, что святые бессильны. Только те получают помощь, кто знает, как надо молиться.

Донна Микаэла смотрела на него в нетерпеливом ожидании. В словах Гаэтано пылала такая сила и убежденность, что она начала думать, что он научит ее нужному, все разрешающему слову.

И Гаэтано взял свечу, лежавшую перед ней на прилавке, бросил ее обратно в ящик и сказал, что ей нужно делать. Он запретил ей носить дары Мадонне и молиться ей или помогать чем-нибудь бедным. Он сказал, что разорвет покров, если она сделает на нем хоть еще один стежок.

— Покажите ей, донна Микаэла, что тут дело идет об очень важном, — говорил он и глядел на нее с настойчивой силой. — Господи Боже, вы должны найти что-нибудь, чтобы доказало ей, что это серьезное дело, а не пустяки. Вы должны ей показать, что вы не хотите жить, если она не поможет вам. Думаете ли вы оставаться верной дону Ферранте, если он отошлет из дому вашего отца? Едва ли! Если Мадонна не будет бояться того, что вы можете сделать — зачем ей помогать вам?

Донна Микаэла отступила назад. Он быстро вышел из-за прилавка и крепко схватил ее за руку.

— Понимаете, вы должны показать ей, что вы можете погубить себя, если она не поможет вам. Вы должны грозить, что погрязнете в грехе и кончите смертью, если не получите, чего хотите. Таким путем только можно принудить святых исполнить просимое.

Она вырвалась от него и ушла, не сказав ни слова. Она быстро поднялась по узкой извилистой уличке, вошла в собор и в страшном смятении распростерлась перед алтарем черной Мадонны.

Это случилось в субботу утром, а в воскресенье вечером донна Микаэла снова увидала дона Гаэтано. Был прекрасный лунный вечер, а в Диаманте такое обыкновение, что в лунные вечера все выходят из своих домов на улицу. Как только хозяева летнего дворца вышли на улицу, они сейчас же встретили знакомых. Донна Элиза подхватила под руку кавальере Пальмери, синдик Кольтаро подошел к дону Ферранте потолковать о выборах; а Гаэтано пошел с донной Микаэлой, потому что ему хотелось знать, последовала ли она его совету.

— Бросили вы вышивать покров на алтарь? — спросил он.

Но донна Микаэла отвечала, что вчера она целый день вышивала его.

— Вы сами портите свое дело, донна Микаэла.

— Да, этому уж больше не помочь, дон Гаэтано.

Она устроила так, что они оказались позади всех. Она хотела кое о чем поговорить с ним. Когда они дошли до Porta Aetna, они прошли в ворота и свернули на дорогу, спускающуюся с Монте Киаро среди пальмовых рощ.

Они не могли бы идти на оживленные улицы; донна Микаэла говорила так, что жители Диаманте побили бы ее камнями, если бы слышали ее.

Она спрашивала Гаэтано, видел ли он хорошенько черную Мадонну в соборе. Она только вчера как следует разглядела ее. Мадонна стояла в самом темном углу собора вероятно для того, чтобы никто не видал ее. Она такая черная и закрыта решеткой. Никто не может разглядеть ее.

Но сегодня донна Микаэла ясно видела ее. Сегодня был праздник Мадонны, и ее вынесли из ниши. Пол и стены ее часовни были покрыты белыми цветами миндаля, а сама Она стояла на алтаре большая и темная среди массы белоснежных цветов.