— Когда вы едете? — спросила она наконец.

— Я уезжаю из Диаманте в субботу.

— А когда отходит пароход?

— В воскресенье вечером из Мессины!

Донна Микаэла встала и пошла к лестнице.

— Мой отец в субботу должен ехать в Катанию, — сказала она. — Я попрошу дона Ферранте позволить мне проводить его.

Она сошла несколько ступеней, как если бы ей нечего было больше сказать. Потом она остановилась.

— Если вы встретите меня в Катании, я последую за вами, куда вы захотите!

Она быстро сошла с лестницы. Гаэтано не старался удержать ее. Наступит день, когда она не побежит от него. Он хорошо знал, что она должна полюбить его.

Всю пятницу донна Микаэла провела в соборе. Она пришла к Мадонне и в отчаянии бросилась перед ней на колени.

«О, Madonna mia, Madonna mia! Неужели завтра я должна стать сбежавшей женой? И люди будут иметь право говорить про меня все дурное?» И все представилось ей в таком ужасном виде. Ее пугало бежать с Гаэтано, и она не знала, как она сможет остаться у дона Ферранте. Она ненавидела как одного, так и другого. Ей казалось, что оба они могут принести ей только горе. Она видела ясно, что Мадонна не поможет ей. И вот она спрашивала себя, не причинит ли ей бегство с Гаэтано еще больше несчастий, чем если она останется у дона Ферранте. И стоит ли губить себя, чтобы отмстить мужу?

И есть ли что-нибудь более достойное презрения, как бегство с человеком, которого не любишь?

Мучительное сомнение терзало ее. Всю неделю она томилась в ужаснейшем беспокойстве. И что хуже всего, она совсем не могла спать. И теперь она не была в состоянии рассуждать здраво и ясно.

И снова она погружалась в молитвы. Но потом ей приходило в голову: «Ведь Мадонна не может помочь мне!» — она переставала молиться.

Невольно она начала думать о своих прежних страданиях и она вспомнила маленькое изображение, которое уже однажды помогло ей, когда она была в таком же великом отчаянии.

Со страстным порывом взмолилась она к маленькому жалкому младенцу: «Помоги, помоги мне! Помоги моему старому отцу и помоги мне самой, чтобы я не довела себя до преступления и мести!»

И, когда в этот вечер она ложилась спать, тревога и грусть продолжали мучить ее. «Если бы мне заснуть хоть часок, — думала она, — я знала бы, что мне делать».

Гаэтано должен был уехать на следующий день рано утром. Она приняла, наконец, решение поговорить с ним до его отъезда и сказать ему, что, она не может следовать за ним. Она не может перенести, чтобы ее считали погибшей женщиной.

И как только она приняла это решение, сейчас же она и заснула. Она проснулась, когда часы били девять часов утра. Гаэтано уже давно уехал, и она не могла сказать ему, что переменила свое решение.

Но она и не думала об этом. Во время сна в нее вошло что-то новое и чужое. Ей, казалось, что она провела ночь в небесах и вдыхала воздух блаженства.

Какой святой делал больше добра людям, чем Сан-Паскале? Не случается разве иногда, что двое людей стоят где-нибудь в уединенном местечке леса или поля, говорят о ком-нибудь дурно или замышляют что-нибудь злое? Так слушайте, что бывает! Когда они так стоят и говорят, раздается вдруг удар, и они оглядываются и с удивлением спрашивают друг друга, не бросил ли кто камень. Нет никакого смысла оглядываться и осматриваться. И напрасно отбегать в сторону, отыскивая того, кто бросил камень. Потому что бросил его Сан-Паскале. Так же верно, как существует на небе справедливость, верно и то, что Сан-Паскале, услышав их злые речи, бросил им в предостережение один из своих камней.

И тот, кто хочет, чтобы ему не препятствовали исполнять злые замыслы, не должен утешаться, что камни Сан-Паскале скоро придут к концу. Они никогда не иссякнут. Их так много, что их хватит до последнего дня. Потому что, знаете ли вы, что делал Сан-Паскале, когда еще он странствовал по земле? Знаете вы, о чем он думал больше всего? Сан-Паскале замечал каждый камешек, попадавшийся ему на пути, и собирал их все в мешок. Вы, пожалуй, не станете нагибаться, чтобы поднять сольдо, а Сан-Паскале наклонялся за каждым камешком, и, когда он умер, он взял их все с собой на небо, и теперь он сидит там и бросает камешком в каждого, кто затевает что-нибудь недоброе.

Но, конечно, Сан-Паскале не только это добро оказывает людям. Он посылает знамение, если кто должен вступить в брак или умереть, и свои вести он подает не только бросаньем камешков.

Старуха Сараэдда в Рандааццо сидела однажды ночью у постели своей больной дочери и спала. Дочь была в беспамятстве и близка к смерти, и никто не мог известить об этом священника. И кто же разбудил мать пока еще было не поздно? Отчего она проснулась и успела послать за священником? А оттого, что стул под ней начал качаться, скрипеть и трещать, пока она не проснулась. И делал это Сан-Паскале. Кто же другой, кроме Сан-Паскале, позаботится об этом?

Про Сан-Паскале ходит еще такое сказание: в Трэ-Костаньи жил длинный Кристофоро. Он был не злой человек, но у него была одна дурная привычка. Он не мог открыть рта, чтобы не разразиться проклятиями. Из двух слов одно всегда было бранью. И вы думаете, его останавливали увещания жены и соседей? Но над его постелью висело маленькое изображение Сан-Паскале, и этому-то маленькому изображению и удалось излечить его от его привычки. Каждую ночь оно начинало раскачиваться в своей рамке и качалось то сильнее, то слабее, судя по тому, много или мало он бранился в этот день. И он увидал, что не сможет спать ни одну ночь, пока не перестанет браниться.