Упоминание о сыне было лишним. Не переставая улыбаться, Драко в мгновение ока взмахнул палочкой и “заавадил” Кэрроу, что стоял позади них. Отпрыгивая в сторону, он услышал:

– Ублюдок! Он его замочил! Да я тебе эту палочку в жопу засуну, тварь!
– и посыпались заклятья:

– Авада Кедавра!

– Сектумсепра!
– это Нотт и Руквуд, наступая произнесли заклинания.

– Магнус Эйгон, - ответил Драко, и тех обожгло огнем, а он переместился на лестницу, атакуя уже сверху.
– Апоплекси Феррум!

– Черт, в светлые подался!
– Руквуда, кажется, зацепило и неслабо.

Драко думал о сыне. Никак не шло из головы сказанное Ноттом. Он надеялся, что сын в безопастности у дедушки и бабушки, которые пусть и не были в полном восторге от серьезного сероглазого мальчика, но защитили бы родную кровь, если понадобится. “Не отвлекаться!” - приказал себе он, топя поднимающийся при звуке “Авада Кедавра” страх, и продолжил отбиваться от Пожирателей, улизнувших из Азкабана. Стоп. Улизнувших. Или, не приведи Мерлин, вновь выпущенных!

– А какого черта вы на свободе?
– крикнул он во время короткой передышки.

– Так рад нас видеть?
– оскалился Нотт.

– Нет, думаю, не напрасно ли я получаю зарплату! Магнус Эйгон!
– ответил тот, невежливо бросив в них ударной волной. Нотта отбросило назад. Драко уже приготовился добивать его, невольно отмечая, что домовикам предстоит адский труд - первый этаж они разнесли, как услышал:

– Бросай палочку, предатель!
– еще один знакомый голос.

– Драко, нет! Убей его!
– Астория.

Астория? Драко поворачивается и видит, что его жену и сына держат Фернир и Гойл-старший.

– Черт, почему вы еще здесь?
– они уже давно должны были трасгрессировать, выйдя из замка.

– Не успели, - прошептала Астория.

– А это занятно… - Нотт поднялся и подошел к Драко.
– Лорд любил глядеть на твоего трусливого папашу, применяя к тебе Круциатус.

Он направил палочку на Скорпиуса и произнес:

– Круц…

– Нет, - рванулись одновременно Драко и Астория, чтобы защитить ребенка.

– Авада Кедавра!
– произносит Руквуд.

– Сын, не смотри!
– хрипит Драко за секунду до того, как его жена рухнула мертвой на острые осколки стекла от разбитого заклинанием витража. Мальчик зажмуривается, а Нотт договаривает:

– ..ио!
– в последний момент Аврор успевает встать между палочкой врага и ребенком. Тело тут же пронзила боль - скручивающая, дикая, выворачивающая все внутренности и кости наизнанку, но такая знакомая… Почти родная. Он хрипит из последних сил:

– Отпустите его. Он же ребенок! Это не его война!
– он сопротивляется заклятью. Не хочется нарушать правила, но он вскидывает палочку и тоже шепчет:

– Авада, Авада Кедавра, - и попадает в не обратившего на его действие внимание Фернира.

Регулус поднимает палочку, чтобы добить его, но его останавливают. Они шепчут несколько заклинай, которые выворачивают душу.

– Па-а-а-п-а-а!

========== Глава 2. ==========

Его обволакивала пустота. Не было ничего. Ни боли, ни страха. Он не чувствовал своего тела, не знал, где он, сколько времени прошло с тех пор… А, собственно, с каких пор? Спроси, как его зовут, и он задумается. И не вспомнит. А, впрочем, это и неважно. Ничто неважно. Кроме… кроме чего? Глупые фразы крутились в голове.

– Как он?
– голос был знакомым и чужим одновременно.

– Плохо, - ответил другой, совсем не знакомый голос, - те пытки… Немногие такое выдерживают…

– Нас с детства “тренировали”, - запальчиво ответили.
– Еще что?

– Придет в себя, узнаем, - почему-то ему показалось, что обладатель этого голоса пожал плечами.

– А когда он придет в себя? Уже больше недели!

– Если на него наложили Заклинание Забвения, то, возможно, никогда, - отчеканил врач. Почему-то ему показалось, что это именно врач.

Голова нещадно разболелась. Но он все же открыл глаза. И увидел перед собой чернокожего парня.

– Африка?
– произнес он вслух.

– Блядь, Драко! Даже в таком положении ты хохмишь!
– огрызнулся его друг, сокурсник и коллега Блейз Забини.

– Драко?
– и он дико расхохотался.

– Эй, врача сюда!
– громко крикнул Блейз. Не успевший далеко уйти врач вернулся в палату, а это была именно больничная палата, и увидел своего пациента в дикой истерике.

– Выйдите. Ему, похоже, воздействовали на сознание!
– и Блейз послушался. Видеть товарища таким было страшновато. Да и вообще в доме Малфоя, куда пришли авроры, вызванные преданным домовиком, им открылась страшная картина: первый этаж был просто раскрошен в щепки и осколки. Посреди зала лежала Астория - мертвая, изрезанная осколками рухнувшего стекла. Блейз, сдержав стон, прошел дальше. Драко они нашли на лестнице, ведущей в подвал. Пожиратели скрылись, едва авроры вступили на порог мэнора, не добивая Драко. Подумали, после всех ран и пыток он сдохнет самостоятельно. Но тот не считал нужным подыхать на глазах у ребенка. Он не знал, что они сделали с малышом. Когда Драко время от времени приходил в себя, продираясь сквозь мрак боли, ему позволяли взглянуть на сына. Которого заставляли наблюдать за пыткой. Малфою, наверное, всю жизнь будут сниться серые серьезные глаза Скорпиуса, которые в те минуты были наполнены таким безраздельным ужасом, который не переживал еще ни один ребенок в его возрасте.