– Фред, - буркнул мальчишка, пытаясь сдержать слезы: он ведь мужчина, а мужчина не должен плакать, тем более, при свидетелях. Так папа говорил.

– Римус, - мягко отозвался второй мальчик. Он был скромнее своего брата.

– Вот и здорово, - Драко присел рядом.
– С чего вы взяли, что папа вас бросил?

– А разве нет?
– тихо отозвался Римус, а Фред поглядел с интересом.

– Я знал вашего отца, - осторожно начал Драко.

– Ты папин друг?
– заинтересовался Фред.

– Не совсем. Но знаю, что ваш папа вас очень любит. Он ведь герой!

– Правда?
– вытаращились на него мальчишки. Папу часто называли козлом, а вот героем - никогда.

– О, да!
– улыбнулся Малфой.
– Сколько их помню, они с вашей мамой вечно кого-нибудь спасали! Твой папа - мракоборец, он защищал людей от злых волшебников и спас много-много жизней. Но вот свою не сумел. Никогда не думайте, что он вас бросил - он защищал вас, тех, кого любил, - тихо закончил он. Гермиона в это время услышала разговор и тихо подошла к дверям, прислушиваясь.

– Значит, мы его больше не увидим?
– понял Римус, из его глаз потекла капелька-слезинка. Драко мягко приобнял малыша и проговорил:

– Не плачь. Твой папа, думаю, не хотел бы, чтобы вы плакали из-за него. Вы должны быть как он - сильными и смелыми. А еще защищать маму! Вы же теперь у нее единственные мужчины, верно?

– Да, - кивнули малыши, вытирая слезы.
– А папа будет тогда нами гордиться?

– Конечно!
– ответил Драко.
– Пойдемте-ка на кухню, посмотрим, чем мама занята? И мальчишки рванули на кухню, но Гермиона, не выдержав, сама выскочила в зал и набросилась с криком на Драко:

– Кто тебя просил вмешиваться? Это моя семья! Это от меня они должны были узнать, что их отец мертв! Это вообще не твое дело, и тебя не касается, чертов Хорек!
– Она села на диван и расплакалась.

– Вот так бы ты им это и сказала?
– глянул на нее Драко.
– Простите, но ваш папа помер, мальчики? Они еще слишком малы для такой прямоты, не находишь? Ты не в себе. Акцио, вода!
– в его руке оказался стакан воды, который он подал плачущей девушке. Он понял, что у той просто истерика. Она, судя по всему, так долго сдерживала свои эмоции, что сейчас просто не выдержала. Драко сел рядом и проговорил:

– Эй, успокойся! Они уже тебя боятся… - и Гермиона подняла глаза и увидела смотрящих на нее мальчишек. Те кинулись к ней на руки и, перебивая друг друга, прокричали:

– Мамочка, не плачь! Мы теперь будем тебя защищать, мы же теперь, твои единственные мужчины, верно?
– повторили они слова Драко. Та удивленно взглянула на него:

– И как у тебя выходит?
– а тот лишь привычно пожал плечами.
– Ой, что это я, - спохватилась Грейнджер.
– Пойдемте ужинать, все готово!

Драко зашел в ванную комнату, помыл руки и в первый раз на восемь дней оглядел себя в зеркало: похудевший, бледный, лицо и тело сохранили следы пыток, глаза покраснели то ли от недосыпа, то ли от недавней слабости. Малфой еще несколько минут простоят так в странном оцепенении и только потом вспомнил, что его ждут к столу.

– Да уж, видел бы Лорда Малфоя кто, - печально усмехнулся он и быстрым шагом вернулся на кухню. Оказалось, дети уже поели, пока он размышлял о своих проблемах, и Гермиона укладывала их спать. Он ждал ее на кухне, стоя у открытого окна, но мысли Драко были далеко отсюда.

– Как ты там, малыш?
– тихо прошептал он, в который раз сжав от боли кулаки.

– Спасибо, - услышал вдруг он.
– Никогда не думала прежде, что буду тебя за что-то благодарить, но спасибо. Я бы не смогла… - и она замолчала.
– Давай поедим, наконец. Не обессудь уж, чем богаты…

– Знаешь, просто налей мне чашку кофе, и больше не нужно ничего, - повернулся к ней усталый мужчина. Та подошла и спросила:

– Сколько ты уже не ел? Так нельзя! Тебя же сквозняком качать будет, а нам еще сражаться.

– Нам?
– поднял тот бровь.
– Нет, Грейнджер. Я не собираюсь никого сиротами оставлять, - но за стол все же сел.

– Мы заключили договор, забыл?
– возразила она, раскладывая по тарелкам мясо по-французски.

– К дементору договор, - Драко устало вздохнул.
– Мне не нужна твоя помощь и жалость твоя тоже не нужна.

– Стану я жалеть какого-то хорька!
– фыркнула Гермиона, понимая, что, и правда, жалеет.

– Стану я заручаться помощью какой-то грязнокровки, - отозвался ей в тон Малфой, но оба не выдержали и рассмеялись - школьная вражда отошла на второй план, и на кухне сидели не враги, а просто два несчастных человека со своими проблемами и болью.