— Магния? — спросил Сириус, чувствуя, как сильно кружится голова.

Делюр бесшумно вздрогнула и взглянула на него. В ее сердце вновь зазвенела щемящая печаль, а голос боли вновь затронул разум. Ей хотелось убежать, подальше от него, от его притягательных синих глаз, от широкой улыбки. Но ведь убегать от любви глупо, так? Верно?

— Да, Сириус, — она кошачьей походкой приблизилась к нему и замерла, не в силах шелохнуться.

— Что ты здесь делаешь? — без особых эмоций в голосе спросил он, поворачиваясь к окну.

— Гуляю, — а затем наступила тишина, разрывающая перепонки Магнии.

А ведь Делюр действительно его любила. До боли закусывая губу, до горьких слез. Неистово сильно, неистово искренне, что хотелось бы кричать об этом. Кричать, срывая голос, заставляя свои связки рваться. Но им не было даже о чем поговорить, она не интересовала его, у нее не вышло зацепить внимание парня, его воображение.

В голове завертелись строки давно заученных песен, стихов и даже просто литературных моментов. Она чувствовала некую слабость в теле, а еще скоро эта чертова метка. Сейчас она отчетливо понимала, что это не выход, но Магния уже давно бросила вызов своей совести и характеру. А сейчас она просто запуталась, просто пошла по неправильной дороге, которая так манила. Делюр бросила робкий взгляд на Блэка. Как же Магнии хотелось заплакать. Прямо здесь, перед ним. Как же ей хотелось до безумия во всем признаться. В чувствах, в недосказанности, в душевных обидах. Но она молчала, сжимая кулаки, потому что привыкла, потому что всегда так поступала.

***

Джеймс вышел из комнаты сразу после Сириуса, прекрасно зная, что в таком состоянии друг может наделать много глупостей. Поттер переходил из коридора в коридор и думал о том, что жизнь как-то поменялась. Что сейчас все становится гораздо серьезнее, чем когда-то давно, когда они даже и мечтать не могли о какой-то группке, которая пыталась спасти мир. Поттер усмехнулся и потер переносицу. Через несколько дней начнутся зимние каникулы, и они с Блэком будут как всегда придумывать шалости, издеваться над миссис Норис и пить сливочное пиво в пабе, ведь несмотря ни на что они все еще дети или хотели ими быть. Сохатый завернул в последний коридор и резко, вместе с тем бесшумно, остановился.

Там стоял его друг, но и она. В сердце что-то загудело, предательская струна боли вновь заскрипела. Он думал, что давно разлюбил ее, но стоило ему только окунуться в холод ее серых глаз, как все чувства, которые он запирал в своей клетке, вылетали и наносили еще больше ударов в мозг. Руки задрожали. Во рту пересохло, и он облизнул свои губы. Медленно, на ватных ногах Поттер развернулся и пошел обратно, уже не так бодро и радостно, как в начале. А ведь Джеймс как и многие мечтал о своей сказке. Мечтал найти человека, который будет любить его так же, как и он его. Человека, который мог бросить все и пойти с ним, который понимал бы его с полуслова. В какой-то момент Сохатый думал, что Делюр и есть та родственная душа, которую он искал, но она словно птица. Птица, которая никогда не выберет его золотую клетку.

Поттер зашел на Астрономическую башню и посмотрел вниз. Сколько он себя помнил, он никогда не боялся высоты. Его завораживал простор, открывающийся с высоты птичьего полета. А еще это чертовки привлекательная свобода, которая так и проникала в каждую клеточку тела, души.

Он закрыл глаза и увидел родные карие глаза и усмешку. Это была его мама. Человек, который водил его на чемпионаты по квиддичу, самый родной человек его в жизни, который покинул его.

В самый неподходящий и суровый момент. Сохатый тяжело вздохнул и задрожал от холодного ветерка, который дул прямо в лицо. Он в последний раз оглядел живописную, зимнюю картину, которая предстала перед ним и медленно побрел обратно, к своим друзьям, ведь только в них он находил свое утешение и покой. Почти через тридцать минут он оказался в гостиной. Неслышно скрипнув картиной, он оказался в кругловатом помещении и подметил, что Марлин уже куда-то ускакала. За диваном, как всегда, сидела Лили, которую почти никто не замечал.

Джеймс задержал на ней внимание больше обычного и поразился цветом ее волос. От разного наклона и градуса солнечного луча, они меняли цвет. От темно-рыжего, до светлых тонов, казалось, все оттенки рыжего скопились в этой копне волос. На его губах появилась чуть треснутая улыбка. Он еще раз подумал о том, как хорошо ему с ней и эта мысль долго не хотела покидать его сознание. «И кто знает, может не надо никого искать? Ведь бывает же такое, когда нужный человек находится в нескольких метрах от тебя?» — неслышно прошептал Поттер, и в его глазах появились задумчивые искорки, которые уж точно не предвещали ничего хорошего.

***

Лили дрожала, и она не могла точно сказать от декабрьского мороза или из-за того, что она держала сейчас в руках. Сегодня утром, Эванс получила магловское письмо от ее отца и весь день ее не покидало чувство беспокойства и волнения. Что нужно от нее человеку, который, по сути, бросил Лили? Рыжеволосая сомневалась, что в таком человеке, как в Эдварде Эванс могли проснуться человеческие чувства и отцовская любовь. А даже если это все было и так, могла ли девушка простить его? Могла ли она отпустить все те беды, случившиеся из-за него? Лили отчетливо помнила, как ненавидела его, как мечтала принести ему столько боли, чтобы он задохнулся от нее. Со временем чувства погасли, на их место пришло леденящее душу безразличие, и сейчас Гриффиндорка уже не была в чем-либо уверена.

— Эй, Эванс, чего застыла? Проход, будь добра, не заслоняй, — проорал ей на ухо чертов Блэк, в чьем голосе как и всегда слышалась надменность.

— А не пойти ли к тебе черту? Хочешь, я тебе даже место уступлю, — съязвила Эванс, окинув его холодным взглядом.

— Вы только посмотрите. У нашей тихони оказывается коготки есть, — Сириус уже в открытую насмехался над ней, а у Эванс чесались кулаки.

— Вы такие милые, — ласково сказала Марлин, обнимая Блэка.

Лили закатила глаза и стремительно направилась в свою комнату. Хотелось уединиться и вскрыть это письмо, которое являлось виновником ее плохого и язвительного настроения. Тихо хлопнув дверью, она села на кровать и медленно, растягивая свои нервы, стала открывать его.