— Привет, — из мыслей ее вывела блондинка по имени Марлин, что так незаметно приземлилась возле нее.

Эванс бросила на нее пустой взгляд. «Кто она такая? Каковы ее мечты?» подумала Лили и поняла, что почти ничего не может сказать про нее. Она была такой же невидимкой, как и она.

— Так странно, — тихо проговорила МакКиннон, привлекая внимание Лили.

— Ты о чем? — делая скучающий вид, проговорила Эванс, но она могла с точностью сказать, что слова ее собеседницы заинтересовали.

— Ты сидишь здесь такая ненужная… Вокруг тебя ходят толпы людей, все они как будто не замечают тебя, не видят твоей ценности. А ты сидишь с такой цинично-мрачной улыбкой и тебе как будто все равно.

Лили непонятно усмехнулась. Ей уже нравились слова этой Марлин. Ее построение мыслей, ее мечтательный взгляд и одновременно упертость. Все это дает такое комбо, о котором было трудно вообразить. Эванс повернулась к МакКиннон и посмотрела на нее заинтригованным взглядом, на что последняя только улыбнулась.

— Прости, Сириус всегда говорил, что я… - девушка запнулась и на мгновение Эванс увидела в ее глазах столько боли, что стало даже не по себе.

— Он тебя использует, — тихо произнесла Лили. Марлин досадливо поджала губы. — Разве тебе нравится быть его куклой?

— Я не могу иначе, он моя жизнь, — совсем тихо прошептала МакКиннон.

Лили насекунду вздрогнула, а в мыслях почему-то воскрес образ Джеймса Поттера. Девушка ощутила прилив странной ненависти, но и одновременно…нежности. Все это настолько испугало ее, Гриффиндорка не могла найти этому объяснение. Эванс покачала головой.

— Любовь — это злобная шутка Бога, — холодно проговорила она. — Но ты же понимаешь, что если ты что-нибудь не сделаешь, то он бросит тебя?

— Бывают вещи, которые не изменить, бывают истории, которые не исправить, — грустно пролепетала Марлин, и на ее лице появилась побитая и такая изможденная улыбка.

***

— Ну что мой милый друг? Ты уже придумал, как будешь действовать? — Сириус галантно разлегся на кровати.

Джеймс не обратил на Блэка никакого внимания. Все его мысли сейчас были посвящены статье, которую он до поры, до времени читал.

— Нет, — сухо проговорил Поттер, не отрываясь от книги. — Ты же у нас главный стратег.

— Знаешь, что я понял?

— Что эта идея глупа и не имеет смысла? — с надеждой спросил Сохатый, но Сириус только хмыкнул.

— Нет. Мы заставим эту девчонку быть с нами…

— Ты не думал о том, что мы бы вместе были бы отличной командой? — Сохатый перевернул страницу.

— С ней? — возмущенно спросил Сириус и сразу замолк, внимательно вдумываясь в слова друга.

Поттер с шумом отложил журнал и внимательно прислушался к тишине. «Мир боли, отчаяния и гнева» , - мысленно произнес Джеймс и задумался, что же стало с тем чудесным, ярким миром, который так красочно описан в детских книгах. Если сказки — это ложь, то тогда зачем нам врут? Зачем говорят, что книги путеводитель жизни? Где доброта? Где взаимная любовь и прекрасные феи? Почему это все так редко встречается в нашем мире. В конце концов, кто убил чудеса?

— Да она не такая мастерица в шалостях, — надменно произнес Блэк и Джеймс тяжело вздохнул.

— Тогда зачем вся эта вражда?

Бродяга опять умолк. Сохатый грустным взглядом посмотрел на друга. Что стало с тем храбрым Гриффиндорцем? Когда он успел так жестоко измениться и стать частью своей семьи? Ведь он так ненавидел ее, так презирал, а теперь, сам того не замечая, он становится одним из них. «Мы все побиты жизнью» и это была сущая правда. Он, Сохатый, Марлин и даже эта Лили. Они все были побиты жизненными обстоятельствами, все они на каком-то этапе замкнулись и перестали смотреть на этот мир, как в детстве. В их глазах краски померкли. Интересно, когда это произошло с Джеймсом? Может в тот момент, когда его мать сбила обычная магловская машина и ни один маг в мире не мог ей помочь. Может, в тот момент, когда его отец получил неизлечимое психическое заболевание, которым его наградил один из Пожирателей. Да, Поттер навсегда запомнил, как увозили его отца, каким безумным взглядом смотрел Чарльз Поттер и как навсегда закрылись двери счастья в этом доме. Наверное, это и был тот переломный момент. Момент, сломавший его.

— Сириус, — наконец проговорил Джеймс. — Вражда не имеет значения, особенно, когда идет война.

— Считаешь меня легкомысленным парнем, который не задумывается об этом? — холодно спросил Блэк.

— Нет, — резко отрезал Сохатый. — Я был вместе с тобой всю твою жизнь и, я знаю, что она была не идеальна, но просто…я считаю, что нам лучше объединиться. Понимаешь? Стать командой против того, кто действительно заслуживает нашей мести и коварных планов.

Сириус промолчал и задумчиво посмотрел на пол. Джеймс улыбнулся и подумал, что никакая Магния не стоит общения и доверия Бродяги. Настолько окрыленный такой мыслью, он вышел из своей комнаты и замер. Лили Эванс сидела в опустевшей гостиной и внимательно изучала конспекты. Это зрелище сейчас показалось ему необыкновенно увлекательным, Поттер внимательно стал разглядывать ее и заметил, что ее губы едва заметно что-то шепчут, а брови взлетают вверх. Сохатый медленно усмехнулся и приблизился к ней.

Когда Эванс отложила свои пергаменты и развалилась на кресле, Поттер нагнулся настолько близко, что их лица разделял всего лишь один сантиметр. Девушка удивленно поглядела на него, и ему показалось, будто в ее глазах что-то промелькнуло. Он долго разглядывал ее, просто стоял, нависая над ней, но разговаривать явно не собирался, и его тишина заставляла Эванс жутко нервничать, испытывать странные чувства. Смотря в его черные, бездонные глаза, которые так странно светились, она на секунду перестала дышать. Его губы зашевелились, но звуки никак не хотели спускаться с них, пока…