— Это я понял, — кивнул Поллукс, — тогда что удалось изменить?

— Родители Рема живы, — качнул головой Сириус. — В моем прошлом они напали на его дом впервые в мае этого года. И нападения продолжались вплоть до их смерти в конце седьмого курса.

— Но здесь нападений нет?

— Сириус с Джеймсом отпраздновали день рождения последнего установкой защитных чар на мой дом, — отвлекся от какао Ремус.

— И как? – заинтересованно обернулся к Сириусу Поллукс.

— Так просто защиту не снять, – пожал плечами Сириус, — хотя мы ее ставили буквально по учебникам, поэтому у них там артефакт, делающий дыру в антиаппарационном барьере — Карлус придумал, и несколько порталов к нам и к Поттерам.

— Стало быть, это уже не случилось? Что еще?

— Альфард сказал, что на нас были ментальные закладки, — поморщился Сириус, — самые простые, непрочные и односоставные.

— Какие же?

– На мне – неприязнь к семье. У Джеймса – хорошее отношение к рыжим девушкам, — Сириус тактично умолчал о Ремусе, — но они были слабыми, то есть лишь усиливали наши собственные желания. Чем чаще я ссорился с семьей, тем сильнее во мне укоренялась закладка.

— Понятно… И у Ремуса тоже что-то было?

— Да.

— Интересно. Люпины – род, может, и возрожденный. Но один из немногих, которые могут называться светлыми. Пусть дары так просто не возвращаются, но защита на разуме должна быть сильна. Про Блэков и Поттеров даже говорить не буду…

— Да, — согласился Джеймс, — мне тоже показалось странным, что у Сириуса, с его-то защитой от ментальных воздействий, могло прижиться что-то вроде ментальной закладки.

— Просто вас опаивали зельями, — зло хмыкнул Поллукс, — другого объяснения нет. Пробить врожденные ментальные щиты — задача не для каждого мага-менталиста. И они бы не рисковали такими слабыми закладками. Значит, защиту искусственно снижали.

— Значит, наш враг в школе, причем в профессорском составе, — кивнул Сириус. — Другим было бы проблематично что-то подмешивать в еду постоянно.

— Правильно мыслишь. Пока не будем делать выводы, пойдем дальше. Что было бы потом?

— Где-то через год Волдеморт начал бы активные действия. Ммм… нападение на поселение в Лонгсторме. Там одно из самых известных смешанных поселений. Живет много маглорожденных и сквибов.

– Логично. А в этот раз первой целью был Хогсмит. Почему?

— Мы не знаем. Это посеяло панику? Или он просто псих?

— Нет, он показал всем, что у вас больше нет нейтралитета. Аристократы должны стать под его знамена, либо становятся его врагами. В Хогсмите, конечно, аристократы не живут. Но работают.

— Ваши дети нигде не в безопасности, — усмехнулся Северус. — Именно так, по слухам, сказал Волдеморт после этого нападения.

— Во-о-от. Он еще не совсем псих. Знает, как запугать тех, кто всегда придерживался нейтралитета. Что было после?

— Нападение на ряд деревень, выслеживание маглорожденных с активной гражданской позицией. Мы вступили в Орден Феникса…

— Как часто встречались?

— Почти каждый день.

— Дай угадаю: за ужином или обедом?

— Хочешь сказать, что это кто-то из профессоров в Ордене Феникса?

— Скорее всего. Мне кажется, что на одном внушении никто бы не остановился. Мало поссорить с семьей наследника, нужно еще и зажечь в нем ненависть к родне. По крайней мере, именно это мне кажется логичным. Ты все же воспитывался нами, а не какими-то маглами. Может Вальбурга и бывает неправа, но от семейных привычек отделаться не так-то просто.

Сириус задумался. Он уже понял, что кто-то пытался рассорить его с семьей, но до слов Поллукса это не казалось ему настолько серьезным. Он всегда винил излишне принципиальную мать в том, что он покинул дом. Но ведь действительно, его ссоры с матерью – это лишь одна грань семьи. Вечно занятой папа, ворчливый дед, смешная Цисси и Меда, с которой так приятно говорить о разных вещах. А Касси? Он давно воспринимал ее как безликого адресата, эмоционально близкого человека, как он мог забыть о том, что и она является частью его семьи?

— Это было явно очень сильное зелье, — вслух заметил он.

— Нет. Очень маленькие дозы слабенького зелья в течении долгого времени. Очень долгого. Потому что что-то более сильное на вас подействует так же, как и на любого другого мага. Перед амортензией и зельем внушения все равны, но они заметны, их побочные эффекты мало кому удается спрятать. Фламель умеет делать некоторые зелья, но далеко не все. Амортензию невозможно скрыть. А вот зелье, которое делает девушку притягательной для мужчины – легко.