— Мы тебя не можем выдать, — плутовато усмехнулась Друэлла, — уже больше года все вопросы брака рассматривает твоя любимая Ольга.

Посмотрев на маму и тетку максимально прозорливым взглядом, Нарцисса покинула их общество, высматривая в толпе Сириуса и Ольгу. Их найти было относительно легко. Гидеон и Фабиан всегда крутились вокруг Лили. Где Лили – там Джеймс. Где Джеймс – там Сириус. А рыжие макушки братьев Прюэтт ярко выделялись на всеобщем фоне: среди магов было не так уж много столь огненных шевелюр.

— Сириус, — Нарцисса надеялась, что ее улыбка не превратилась в кровожадный оскал, но у Блэков уже входит в привычку выяснять отношения на балах.

— Тихо! — примирительно поднял руки Лорд Блэк, — никто тебя замуж не выгоняет. Мы с Сигнусом пытали несчастного почти полчаса. Ты ему нравишься, но близко он тебя не знает. Ни о каком браке и речи пока не шло. Но и ухаживать за тобой ему бы никто не позволил без проверки.

— И что все это значит? – сощурилась девушка.

— Ничего. Погуляете, поболтаете. Может друг другу понравитесь. Если нет – ничего страшного. Все равно редко видитесь.

— Точно?

— Конечно. Сама же жаловалась на отсутствие романтики. Считай, Вселенная тебе ответила.

— Какая вселенная? – опять не поняла Нарцисса.

— Это я так подумала, — улыбнулась Ольга, — когда Лео пришел просить разрешение на одно крохотное свиданьице с кузиной Лорда Блэк. Ты жаловалась – получай.

— Ты когда злишься, — влез в разговор Фабиан, — просто до невозможности забавна. И убивай меня за это в танце, ладно.

Нарцисса с подозрением посмотрела на Сириуса с Ольгой, но руку Фабиана приняла и умчалась с ним танцевать. Все оставшиеся маги радостно расхохотались. Нарцисса на самом деле была крайне забавна в гневе.

Ремус, который больше всех не любил балы, танцевал больше всех. Он подозревал, что где-то на нем, видимо, есть какая-то надпись, которая заставляет всех девушек в зале хотя бы по разу толсто намекнуть ему, что хотят танцевать. Ремус всегда внимал намекам и приглашал дам на танец. Тед, помнится, искренне поржал над недоумением Ремуса.

— Глупый, они просто чувствуют притяжение зверя.

— То есть они так липнут, потому что я оборотень?

— Это любопытство. Твое тело посылает сигналы в пространство. Что ты молод, свободен и ищешь подругу.

— Не ищу!

— Это твой мозг не ищет. А зверь всегда ищет партнершу. Девушки это чувствуют, подходят, но не могут понять, что именно их привлекает.

— И поэтому это повторяется снова и снова?

— Ну да. Репутации Блэка тебе не обрести. Все же волки – однолюбы. Но отключить физиологию невозможно.

Ремус с трудом сдержал совсем не человеческий рык. Бесит! Уж лучше бы не знал. А Сириус продолжал таскать его на все балы. Туманно говорил, что ему это еще пригодится. Для чего пригодится? Совершенно непонятно. Судя по всему, Сириус что-то утаил о его предполагаемом будущем, но молчал, словно хранит главную тайну в своей жизни.

Ремус, к слову, не знал, что Тед хотел сделать его крестным малышки — Нимфадоры. Сириус туманно отговорил. Он не знал, будет ли Нимфадора Блэк похожа на Тонкс из его прошлого, но на всякий случай, не хотел создавать девушке еще больше проблем с завоеванием сердца Ремуса. Крестным стал довольный Альфард. Крестной – Эйлин. А Тед и Андромеда крестили малышку Меису. Лили тогда очень удивилась: в мире маглов, оказывается, крестным и крестной не могут быть супруги.

— У маглов ведь другое отношение к Крестной и Крестному, — пожимала плечами Ольга. — Маглы отдают им духовное, то есть религиозное воспитание ребенка. А у магов – защитник ребенка перед самой Магией. Он клянется защищать ребенка даже от его собственных родителей. Моя крестная могла приехать и забрать меня из дома, если мне становилось совсем плохо и невыносимо с мамой.

— В смысле?

— Я начинала реветь и жаловаться, Крестная приезжала и увозила меня, несмотря на любые протесты матери. Родители могут заботиться о счастливом будущем, но обязанность крестных матери и отца – устроить крестнику счастливое настоящее. Ну и еще то, что в случае смерти родителей, крестные становятся родителями малыша до его двадцати пяти лет.

— До двадцати пяти?

Ольга расхохоталась, опять натолкнувшись на непонимание Лили простейших вещей.

— У магов есть последняя дата взросления. До двадцати пяти лет ребенок может жить на деньги родителей, не работать и радоваться жизни, но потом он — официальный взрослый. Должен начать работать и вести вменяемую жизнь.

— А как же семнадцатилетие?

— Это отмена родительской опеки. Только опеки. Но не ответственности.

— Подожди, — махнула рукой Лили, — но ведь крестным первенца, как и у маглов, становится шафер на свадьбе?

— Это потому что шафер жениха – человек, которому жених и невеста абсолютно доверяют. Логично доверить ему ребенка, разве нет?

Лили лишь пожала плечами. Почему никто до сих пор не издал книгу, где бы говорилось обо всех этих нюансах-различиях? Потому что ей уже надоело чувствовать себя самой незнающей.